Даже зомби из трущоб поет блюз - Диана Роулэнд

ночью. Рассказывать ему не хотелось, но я без тени сомнения знала: он всё равно узнает. Городок у нас маленький, сплетни разлетаются со скоростью лесного пожара. Да я вообще была в шоке, что он до сих пор не в курсе, учитывая, что моя рожа красовалась на первой полосе. Хорошо, что мы не выписывали газет.

— Ну, э-э… там тоже не всегда безопасно, — выдавила я.

Я быстренько обрисовала ему ситуацию в самых общих чертах, правда, знатно переписав сценарий: выставила всё так, будто ствол на меня никто напрямую не наставлял. В моей версии налётчик просто показал пушку, а я не стала геройствовать и послушно всё отдала.

Отец достал миску с унылыми макаронами из микроволновки и слушал меня в каменном молчании, пока размешивал ядрёно-оранжевый сырный порошок.

— Получается, безопасной работы в природе вообще не существует, да? — наконец подал он голос.

Он не поднимал глаз, но я видела, как морщины на его лице стали глубже от навалившейся тоски и тревоги.

— Мне прямо хочется верить, чтобы ты бросила эту херню, но… эта работа реально пошла тебе на пользу. — Он наконец поднял на меня взгляд. — Но это ведь ни разу не норма, так? Люди же не будут пытаться пиздить у тебя трупы на постоянной основе?

— Да нет, пап, я почти уверена, что это разовый случай, — соврала я, безжалостно задвигая в самые дальние уголки памяти воспоминание о том, как на меня нападал другой зомби прямо в моём рабочем фургоне ради тела в кузове. Но то была вообще другая ситуация. Честно.

— Просто держись подальше от неприятностей, ладно? — нахмурился он, глядя на меня.

Раньше такой его взгляд означал лишь одно: он уверен, что я опять найду говно на свою жопу, и его дико бесит, что придётся с этим разбираться. Но в последнее время я реально начала верить, что ему не похуй.

Пару минут он ел в полном молчании, и на его лице сменялись самые разные эмоции.

— Я всё равно буду дёргаться за тебя, что бы ты ни делала. Но я пиздец как горжусь тем, что ты смогла так круто взять себя в руки. — Он отложил вилку. — Я и сам очень стараюсь, дочка… чтобы ты тоже могла мной гордиться.

Я заметила, как у него слегка задрожали руки. Он хотел выпить. Хотел так сильно, что его буквально наизнанку выворачивало.

Я даже думать не стала: просто поднялась с места, обошла стойку и обняла его со спины, прижавшись всем телом. От неожиданности он сначала слегка вздрогнул, но затем тихонько выдохнул и расслабился, пока я утыкалась головой ему в спину. Под моими руками он казался таким хрупким — просто кожа да кости, которые держались вместе исключительно на чистом упрямстве и злости. Я так долго знала его как редкостного ублюдка, что казалось, если он потеряет эту свою агрессивную оболочку, от него вообще ничего не останется, не будет никакого стержня, который удерживал бы его в реальности.

Господи, хоть бы я ошибалась.

— Я горжусь тобой, пап.

Он вдруг мелко задрожал, и до меня с диким шоком дошло, что он плачет. Я слегка сжала его в объятиях, а затем отпустила и быстрым шагом направилась к входной двери. Я знала, что он меньше всего на свете хочет, чтобы я видела его слёзы.

Ну, или это я сама не хотела на это смотреть.

Я вышла на крыльцо и тихонько притворила за собой дверь. Да, вот она, горькая правда. Прямо сейчас слабачкой здесь была именно я. Я просто не могла находиться с ним в одной комнате и смотреть, как он каждую гребаную секунду ведёт эту войну с желанием накатить. Сама-то я через такой ад не проходила. Мне всё досталось на халяву: хоп — стала зомби, и все твои старые зависимости помножены на ноль одной новой, блядь, гигантской потребностью.

Меня передёрнуло от холода, пока я спускалась по ступенькам к дорожке, мысленно мечтая, чтобы я могла так же легко стряхнуть с себя всю эту тревогу, сомнения и страх. А ещё — чтобы я догадалась захватить куртку, когда выходила. Да, мы жили на самом глубоком Юге, но на дворе стоял ранний декабрь, и по ночам здесь бывал просто дичайший дубак.

Но тут меня сковал совершенно другой, леденящий ужас — когда из-за папиного пикапа навстречу мне хладнокровно шагнул Эд Куинн.

Глава 13

Моё сердце бешено заколотилось от вида наставленного на меня ствола. За последние пару месяцев и несколько десятков мест преступлений я начала немного разбираться в пушках. Это был автоматический пистолет, весьма вероятно — Глок. Без понятия, какой калибр, но точно не какая-то мелкая пукалка типа двадцать второго. В любом случае, когда он в меня выстрелит, это будет полный пиздец. «Мне хана», — подумала я в дикой панике. У меня с собой не было заначки мозгов, как в прошлый раз. Как только пуля меня притормозит, он сможет не торопясь оттяпать мне башку в своё удовольствие. Да и под завязку я заправлена не была. Я бы чисто физически не успела до него добежать прежде, чем он спустит курок.

Я подавила внутри себя желание закричать или позвать на помощь. Меньше всего на свете мне хотелось, чтобы папаша вылез на улицу и тоже подставился под удар. Но господи боже, неужели Эд пришьёт меня прямо здесь? Выбежит ли отец на звук выстрелов? Или выйдет и просто найдёт мой труп?

Вот только… Эд не выстрелил. Я тяжело сглотнула, всё ещё морально готовясь к тому, как свинец разорвёт моё тело, но он продолжал стоять неподвижно, держа меня на мушке. Мне удалось отвести взгляд от пистолета и наконец посмотреть ему в лицо. Я ожидала увидеть на его мине злость, безумие или, может, даже муку. Но вместо этого он выглядел… озадаченным?

И сука, готом, внезапно допёрла я. Или, может, эмо. Я их никогда, блядь, не различала. Он покрасил волосы в чёрный цвет и уложил их шипами, оставив одну длинную прядь свисать на лоб. На нём были чёрные джинсы примерно на размер больше, чем нужно, застиранная футболка с «Led Zeppelin» и тёмно-серый худи с принтом из чёрных черепов и молний. А ещё у него появилось несколько проколов — в брови, губе и ушах, и я понятия не имела, настоящие они или нет. Надо признать, для смены внешности — вариант сработал на ура.

Я неуверенно облизала губы.

— Привет, Эд. Сколько лет, сколько зим.

Да и похуй.