Враг императора - Жасмин Мас

Ловушка.

Психологическая война.

Сквайр запаниковал, пронзительно крича, когда Тарантул сделал шаг ко мне, а сосульки лениво вращались вокруг него под действием магии. Он открывал и закрывал рот, словно хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов.

Правило выживания: Если тебя одолели — меняй поле боя.

Я развернулась и помчалась вглубь леса, скрываясь среди деревьев. Деревья были моей единственной защитой от его магического оружия.

Им не победить.

Они уже победили, потому что Аврора была мертва.

Нет, не победили.

Мама всё ещё была жива. Я неправильно оценила правила игры, в которую мы играли. Правил не существовало.

— Стой, — позвал Тарантул тёмным хрипом, следуя за мной в лес.

— Убийца! — закричала я, срываясь на рыдания.

Я оглянулась на него сквозь слёзы. Вокруг его плеч завис лёд, серебристо мерцая. Горе превратилось в ярость, когда ветви хлестали меня по лицу. Сквайр пронзительно кричал, ненадёжно балансируя у меня на плече.

Тарантул преследует тебя.

Сначала убей его.

Долгие, ужасные минуты тянулись одна за другой, пока он следовал за мной, удерживая маму на плече в качестве заложницы. Его сапоги хрустели по льду, а едкий запах его магии наполнял лес. Он даже не пытался двигаться бесшумно. Я побежала быстрее. Он следовал за мной, нагоняя. Сквайр в ужасе ухал.

— Улетай, — умоляла я его.

— Не могу. — Сквайр задрожал, теснее прижимаясь ко мне, и его голос стал тихим от страха.

Вот оно.

Я не была добычей ни одного существа, а уж тем более этого человека.

Я развернулась и впилась онемевшими пальцами в кобуру. Лес замер. Тарантул приближался, находясь всего в нескольких шагах. Он значительно сократил расстояние. Металлическая магия сияла вокруг него ослепительной дымкой.

Ни один человек не должен обладать таким количеством штормовой магии.

Я бросилась прямо на Тарантула, метнув кинжал. Сквайр пронзительно закричал. Толстый кусок коры сорвался с дерева и взмыл перед шеей Тарантула, блокируя мой кинжал, который бесполезно увяз в снегу. Но я уже прыгнула.

Вытянув руки и отведя ноги назад, я врезалась в ноги Тарантула. Он застонал от… удовольствия? Мне показалось.

Мама закричала из-за кляпа, когда он уронил её, удивлённо вздохнув. Мы оба рухнули на лесную подстилку и покатились. Крылья яростно захлопали.

— Я пацифист! — пронзительно заверещал Сквайр (совершенно не помогая).

Кулаки и колени мелькали белым вихрем, пока мы катались между деревьями.

Я вонзила ещё один кинжал — за Аврору — полоснув Тарантула по бедру. Брызнула кровь. Длинные пальцы сомкнулись на моём горле и впечатали мою голову в ствол дерева. Его пальцы судорожно дёрнулись, а сам он вздрогнул и шумно втянул воздух.

Сквайр вспорхнул прочь, поднимаясь к верхушкам деревьев. Тарантул попытался оседлать меня, но кинжал всё ещё был у меня в руке. Я взмахнула им. Ударила, зацепив обе его руки, и он взревел, отпустив мою шею.

Между нами брызнула тёмно-бордовая кровь. Он уставился на меня сверху вниз, тяжело дыша. Магия заняла место там, где его руки сжимали моё горло, лишая меня воздуха, пока я бросалась на него. Мне не нужно было дышать. Мне была нужна только ярость.

Он схватил меня за руку с кинжалом, вывернул её за спину и рывком поставил меня на ноги. Я завизжала, пинаясь и извиваясь. Он грубо вырвал оружие из моих пальцев. Я вздрогнула, ожидая удара. Он отбросил мой нож в сторону, и тот с хрустом разбился о ствол дерева.

Крепко сжимая моё запястье, всё ещё выворачивая руку под неестественным углом, он приблизился вплотную. Его грудь прижалась к моей. Он прикусил свою полную нижнюю губу.

В его платиновой маске отражались мои окровавленные слёзы. С его головы струились языки магического пламени. Нависая надо мной своей безумной громадой, он ещё сильнее потянул моё запястье вниз, выгибая мою спину под мучительным углом.

— Передай… Александеру, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Зора сказала… чтобы он… убил себя.

— Не тревожь себя понапрасну, — тихо сказал Тарантул с чужеземным акцентом, прямо из моих ночных кошмаров. — Ты сама доставишь ему это послание.

Моё сердце остановилось.

— Что…

— Он велел мне передать тебе… — Тарантул наклонился ближе, а его вторая рука легла мне на затылок. — Это его предупреждение. Если ты продолжишь прятаться за стенами Севера… он заберёт у тебя мать. — Паучьи лапки на его челюсти дёрнулись. — Не пытайся его обмануть. Никакая Багровая армия и её принцип «пленных не брать» не защитит её. В конце концов, она слишком стара, чтобы поступить на службу.

— Я не прячусь, — автоматически ответила я.

— Покинь Север, — приказал он. — Оставь её здесь, и он обещает, что не причинит ей вреда.

— А куда мне идти?

— Куда угодно.

— Почему?

— Он не сказал.

— Почему я должна верить его слову?

— Это всё, что у тебя есть.

Я проглотила крик отчаяния.

— Передай Александеру…

Он ждал, когда я закончу, наклонившись ближе, чтобы лучше расслышать. Я всадила колено ему между ног.

Он выругался и дёрнулся, но я этого ожидала и со всей силы наступила сапогом ему на ступню. Он закричал, его хватка на мгновение ослабла. Я выхватила кинжал левой рукой и нанесла удар.

Мы оба уставились на рукоять, торчавшую посреди его живота. Тарантул шагнул вперёд, бросаясь ко мне, но я уже отступила за пределы его досягаемости. Он пошатнулся, споткнулся и привалился к стволу дерева, тяжело дыша и глядя на меня, пока его кровь растапливала снег.

— Передай Александеру, что мне нравится его королевский портрет. — Я постучала себя по носу. — Лицо выглядит великолепно… Обожаю эту асимметрию. Теперь его внешность соответствует его внутреннему содержанию — отвратительному.

Сосульки задрожали, когда порыв магии пронёсся по лесу. Они сорвались с ветки, опасно зависнув в воздухе, но затем упали и разбились у его ног. Магия подвела его.

— Александер заставит тебя страдать за это, — простонал Тарантул, сползая по стволу и обрушиваясь на землю.

— Нет, не заставит. Потому что сначала я заставлю страдать его.

Я изо всех сил пнула его в бок, желая причинить ему боль за Аврору. Его голова безвольно откинулась, и он даже не застонал.

Я в отчаянии закричала и закружилась на месте, пока его угроза эхом отдавалась у меня в голове. Я не знала, что делать, и слёзы всё ещё струились по моему лицу.

Раздался приглушённый звук.

— Мама, — сказала я, обернувшись и опускаясь на колени рядом с ней.

Я разрезала верёвку, которой были стянуты меха, затем сняла с неё кляп и принялась ощупывать её с ног