Враг императора - Жасмин Мас

Тарантула за спутанные кудри, напрягая бицепс. Его платиновые серьги звенели друг о друга, пока я держала на весу его безжизненное тело, словно трофей. Кинжал всё ещё торчал из живота.

О проклятых никто не заботился, но я не была уверена, кому из нас было хуже. Я была растерзана до самой души.

Слух о том, что Королевских магов убить сложнее, чем обычных людей, оказался правдой: Тарантул должен был давно умереть от потери крови, но всякий раз, когда я проверяла его пульс, сердце сильно билось под лихорадочно горячей кожей.

Он был трупом. Он был богом. Трупом бога? Во рту появился металлический привкус, когда я слишком сильно прикусила язык.

Сквайр мирно лежал у меня на напряжённом плече и похрапывал, пока мышцы сводило от отчаяния.

Марж махнула кистью.

— Подними его выше.

Я потянула сильнее, и несколько кудрей остались у меня в кулаке. Я всё ещё отчаянно пыталась понять, почему не смогла его убить. Само его существование было пятном на моих руках. Из моего горла вырвался ужасный, болезненный звук, и Сквайр приоткрыл глаз, пошатнувшись и тревожно ухнул.

— Готово, — объявила Марж.

Грохот. Я бросила Тарантула на каменный пол, с отвращением вытерла руки о штанину и плюнула на него. В моей слюне была кровь.

Онемев, я на негнущихся ногах направилась обратно в кабинет Манто. Мне нужно было организовать защиту для мамы, потому что угроза Императора была предельно ясной: я должна была покинуть Север. Манто придётся найти нового охотника.

Им не победить.

Теперь я была достаточно взрослой, чтобы служить в армии; я достигла общественно приемлемого возраста, чтобы умереть, яростно сражаясь за Содружество. Везучая, чёрт возьми, девчонка.

Одного человека мне было уже недостаточно, не теперь. Мне нужно было кричать, стоя на коленях среди пепла павшей Империи Драконис.

Пришло время отправиться на юг и вступить в Багровую армию.

Правило выживания: Сражайся.

10

СТАДИЯ ГОРЯ: ДЕПРЕССИЯ

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ

МЕСТО: ВОЕННАЯ БАЗА «СКОРПИОНЬЯ НОРА»

Спустя несколько часов после моего прыжка с вертолёта смерть Авроры снова и снова прокручивалась у меня в голове. Хуже всего было то, что губы всё ещё покалывало там, где Тарантул поцеловал меня, пока мы падали сквозь воздух.

А потом он просто ушёл, будто это ничего для него не значило. Для меня тоже ничего не значит. Очевидно.

Растянувшись на низких подушках, образовывавших небольшой диван в углу комнаты близнецов, я лежала, положив голову на колени Эллы. Она перебирала мои волосы, успокаивающе проводя пальцами по свежей повязке на лбу.

После прыжка, во время тренировки, Маршал швырнула в меня дюжину стаканов с водой. Одиннадцать я отвела магией. Двенадцатый разбился о мою голову.

Тени вытягивались в золотом закате.

Аксель сидел на своей кровати и точил заточку перочинным ножом. Сквайр важно переваливался по комнате, цокая когтями и заглядывая во все щели, будто проводил расследование.

Последний час мы обсуждали Железный ритуал. Все трое строили теории о том, чью кровь в нас влили, но ни одна из них не имела смысла.

— Почему вам обоим пришлось пройти Железный ритуал? — выпалила я. Этот вопрос мучил меня уже давно.

Глаза Акселя стали совершенно пустыми — без единого проблеска света.

— Один новобранец подверг Эллу своим… нежелательным знакам внимания.

Она напряглась подо мной, ногти впились мне в кожу головы, и у меня скрутило желудок.

Аксель крутанул перочинный нож.

— Поэтому я выпотрошил его.

— А я перерезала ему горло, — едва слышно прошептала Элла.

Они молча смотрели на меня, ожидая реакции. Комнату наполнило тяжёлое напряжение — насилие и последствия насилия.

— Хорошо, — сказала я. — Я рада, что он страдал.

Мрачное удовлетворение расцвело внутри, когда я представила, как уничтожаю тех, кто осмеливается причинять боль другим. Но оно быстро растворилось, сменившись стыдом. Смогла бы я действительно выпотрошить его в тот момент? Моя жестокость существовала при определённых условиях, но я не могла объяснить, при каких именно. Даже самой себе.

В своём воображении я могла вспороть мужчину от горла до пупка так же легко, как лютого лося. Но в реальности моя рука наверняка дрогнула бы, а решимость поколебалась. Убивать было проще в теории.

Близнецы были сильнее меня.

Выдохнув одновременно, они переглянулись с видом заговорщиков. Элла вновь принялась расчёсывать мои волосы, а Аксель оскалился в улыбке, демонстрируя клыки.

Разговор сменил тему. Я показала им шрамы на спине. Элла открыла рваный рубец на бедре. В первый раз, когда она прыгала с вертолёта, её ногу едва не оторвало при приземлении. Аксель перестал точить заточку и оттянул ворот тренировочной футболки. На загорелой ключице выделялись две идеально круглые белые отметины.

— Укус вампира.

— Серьёзно? — У меня отвисла челюсть, и я сразу вспомнила сказки, которые так любила рассказывать мама.

Аксель заговорщически наклонился вперёд, а его голос стал ниже.

— Нам было всего по десять. Мы играли в пещерах возле нашей Коммуны, когда из темноты вышла ослепительно красивая женщина. Она схватила меня за лицо, её платиново-светлые волосы и светло-серые глаза сияли во мраке. А потом… — Он хлопнул ладонью по кровати. — Она укусила меня быстрее гадюки. Пока я лежал на земле, теряя кровь, она напала на мою драгоценную Эллу. Мы оба несколько недель были при смерти и чудом выжили.

Сквайр испуганно взвизгнул.

— Вот откуда они. — Аксель снова оскалил свои клыки, проведя по ним языком.

Совершенно выбитая из колеи, я вытерла вспотевшие ладони о бёдра, пытаясь обрести голос.

— Ой, прекрати врать. — Элла громко вздохнула. — Он сам подпилил себе зубы. А я очнулась в пещере, увидела, как уползает лютый удав, и вообще ничего не помнила ни о каком нападении.

— Элла! — возмущённо вскрикнул Аксель. — Я знаю, что видел.

Она покачала головой.

— Он склонен к приступам преувеличения и слишком богатому воображению.

Я рассмеялась, обмякнув от облегчения.

— Нет, не склонен, — обиженно пробормотал Аксель, скрестив руки.

Он вёл себя капризно и по-детски, но острый блеск ума никуда не исчезал из его глаз. Он совсем не тот, кем кажется. Впрочем, как и я.

Элла медленно начала заплетать прядь моих волос, и я сосредоточилась на её успокаивающем присутствии. Мы были похожи, но всё же разными. Её бёдра были мягкими под моей щекой, а пахла она розами и чем-то бесконечно светлым, что только существовало в мире.

— Вот ещё смешная история, — сказала Элла. — Однажды папа заставил нас съесть по кружке песка. Потом живот болел несколько дней. Я никогда не видела его таким злым.

Аксель указал на нас