Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Чудесный день для прогулки и размышлений, — заметили за спиной в один из таких дней, и я резко повернулась, хватаясь за сережку. Обычно она предупреждала о появлении Дана, но только не когда он этого не хотел.

Каратель стоял в нескольких шагах от меня, как всегда подобный огню: величественный, неотразимый и непредсказуемый. Черный пиджак-пальто с серебряными узорами и рубиновой крошкой на лацканах и рукавах, белая рубашка и красный шейный платок с черной брошью в виде языков пламени в короне, черные брюки и соперничающие своим блеском с солнцем туфли.

— Не хотел мешать твоему задумчивому созерцанию, моя радость, — проследил взглядом за моей рукой Дан. — Однако прошло уже достаточно времени, и мне подумалось, что ты будешь не против компании.

Я покосилась на беседку за его спиной. Ксены не было, а Фатум лежал под качелями, он вильнул мне хвостом в ответ на проявленное к нему внимание.

— Ты никогда мне не мешаешь, — пробормотала я. — Ты долго здесь стоял?

— Мне тоже было о чем подумать, — лукаво улыбнулся Дьявол, преодолевая расстояние между нами. Дан почти всегда шел мне навстречу, и тот раз не входил в короткий список исключений.

— Я подвела тебя, — тихо признала я, опустив голову.

— Надо бы самому проэкзаменовать наставника Брукха, — задумчиво протянул Дан вместо всего ожидаемого. — Недостаток его обучения объяснил бы, отчего ты путаешь между собой повод для гордости и требующий наказания проступок.

— Повод для гордости? — я неверяще посмотрела на Карателя, встречаясь с теплом улыбки и золотом глаз.

— В столь юном возрасте и при пока еще достаточно скромных силах ты, моя радость, изобличила заговор, храбро встретилась с опасностью лицом к лицу, защитила невиновных и покарала зачинщиков. Скажу по секрету, Хату, многие дети знатных семей, доведись им столкнуться с подобной ситуацией, сбежали бы под защиту родительского крыла с просьбой подавить бунт, а после еще полвека всюду бы ходили в сопровождении стражи. — Дан нежно погладил меня по щеке костяшками пальцев.

Это звучало хорошо и красиво, но даже у прекрасного озера илистое дно, усеянное рыбьими костями.

— Мне просто повезло, я сама не знаю, зачем взяла зеркало из комнаты.

— Многие достойные философы смертного царства полагают, что без везения победы не бывает, и я склонен с ними согласиться, — подмигнул Каратель.

— Йорх погиб. Аол, Урх и Вегра тоже.

— Еще одна постоянная настоящего сражения — потери всегда несут обе стороны. В противном случае, это капитуляция или подлость, — на этот раз Дан говорил серьезно. — Они выполняли свой долг, защищая госпожу своего Дома и следуя моей воле. Точно так же, как ты выполняла свой.

— Не было никакого долга там, в трапезной, — я покачала головой, прикусив щеку изнутри. — Я просто… пыталась выжить.

Сначала я и правда руководствовалась теми самыми причинами, благородно приписываемыми мне Даном. Госпожа дома защищает волю его хозяина, угнетаемых слуг и установленный порядок. Я сама верила в это ровно до того момента, пока Роэза не подняла крышку блюда, и все перестало быть таким очевидно правильным.

— Это и есть твой первостепенный долг перед моей волей, моя радость, — Дан указал рукой на беседку, предлагая занять обычное место для наших разговоров в этом уголке сада. — Я хочу, чтобы ты ценила и защищала свою жизнь вне зависимости от того, кто и каким образом на нее посягает. И это подводит нас к одной допущенной тобою ошибке.

— Мне не следовало возвращаться в дом до прибытия стражи? — предположила я.

— Нет, — покачала головой Дан. — Единственное, что тебе не следовало делать — снимать мой подарок.

Я виновато опустила взгляд на стол. Одно небрежное движение кисти Дана, и тот оказался заставлен сладостями и всем необходимым для чаепития. Я подалась к заварнику, но Каратель не позволил мне потянуть время и схватился за ручку первым.

— Если бы я этого не сделала, Ксена…

— Ксена — всего лишь одна из душ, отбывающих свое наказание, — перебил меня Дьявол, разрезая вишневый пирог с шоколадной крошкой. Нож раздавил вишенку, и алый сок потек по белоснежному фарфору тарелки. — Ты — моя воспитанница. Обмен не мог быть равноценным.

Я вскинула голову, не сумев сдержаться. Гнев, тщательно сдерживаемый за пределами сада и не вхожий в его границы, забурлил в груди.

— Уверена, для повелителя все так и есть, — процедила я. — Ксена всего лишь служанка. Йорх и остальные — всего лишь демоны, капли в океане себе подобных, пыль в глазах Карателя, но они защищали и заботились обо мне! Мое положение выше, значит, я отвечала за них, и если они погибли, то это моя ошибка! Я не могла позволить, чтобы Ксена, нянчившая меня с первых дней здесь, исчезла только потому, что ее госпожа родилась в смертном царстве!

— Так значит, госпожа Хату все-таки не только выживала, но и защищала тех, кто был ей верен? — голос Дана оставался спокойным, мой повышенный тон и вспыльчивые обвинения нисколько его не впечатлили.

— Я не знаю, — сникла я, огорошенная вопросом, залившим огонь злости. — Наверное, было и то, и другое.

— И то, и другое, — покивал Каратель, прежде чем протянуть мне тарелку с куском пирога. — Без чего-то одного я решил бы, что ты не готова, моя радость, — Дьявол лукаво улыбнулся, окончательно убеждая, что не считает вспышку моего гнева оскорбительной.

— К чему?

— Я когда-нибудь рассказывал тебе историю о королеве Месарде? — ответил вопросом Дан.

Задумавшись, я, в конце концов, покачала головой. Имя правительницы не встречалось мне ни в истории смертного царства, ни в списках известных грешников. Я выжидающе посмотрела на моего прекрасного господина, не собираясь повторять вопрос. Не потому, что он вдруг перестал меня интересовать, или это походило на дурной тон (ранее я нагрубила повелителю гораздо сильнее), а потому что Каратель никогда и ничего не говорил просто так.

— Месарда родилась во втором браке короля Феота, некогда правившего царством Аритэм, давно исчезнувшим с лица земли. Сейчас его прежние территории поделены между Арамией, Нотерией и островами Бахатора. У Месарды было пять старших сводных братьев, вот только отец проявлял большую благосклонность к ней, а не к наследным принцам. Разумеется, такое отношение не могло не вызвать у них зависти, но, опасаясь гнева отца, они никогда не демонстрировали Месарде своей неприязни. Напротив, от их льстивых речей и лживой доброты та искренне верила, что братья в ней души не чают. В ее светлую, открытую наукам и мудрым наставлениям голову никак не приходила мысль, что каждый год кто-то из братьев предлагает сделать что-то,