Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

Сердце бешено заколотилось. Навсегда. Это слово звучало и как обещание, и как приговор.

— И… ты хочешь… сделать это со мной?

— Боги, конечно, хочу, — он прошипел, прижимаясь лбом к моему плечу.

В его голосе прозвучала горечь, и я почувствовала, как что-то сжимается у меня в груди. Макс откинулся назад, в его глазах бушевала буря.

— Но разве это возможно? Я же…

— Будь я обычным оборотнем... Но я — Альфа. И мой союз… особенно с полукровкой… — он стиснул зубы, — Совет никогда не примет это. Они сделают все, чтобы разлучить нас.

Я замерла. Значит, он уже думал об этом?

— А еще… — его голос стал тише, почти нежным, — Ты слишком дорога мне, чтобы отдавать тебя на растерзание нашим волчьим законам.

В его словах было столько боли, и защиты, что мне захотелось прижаться к нему, сказать, что мне все равно, что я не боюсь. Но страх все еще шептал на ухо: «А если он передумает? А если это всего лишь порыв?»

— Макс…

Он резко наклонился, прервав меня поцелуем — горячим, властным, полным немого обещания.

— Но если ты скажешь «да»… — его губы коснулись моего уха, — Одно твое слово и я найду способ. Даже если ради этого придется сжечь все мосты и разогнать к чертям весь совет.

В этот момент я поняла — он не шутит. Одна эта ночь, одно мое слово могут изменить все. Но готова ли я обречь Макса на это, пойти против всего его мира?

Его слова повисли между нами, тяжелые и неотвратимые, как приговор. Я застыла, чувствуя, как в груди сжимается ледяной ком. Слишком много он от меня хотел, и мне было слишком страшно.

Что, если я окажусь слабым звеном? Недостаточно сильной, неспособной дать ему то, что требует его природа — наследника, продолжателя рода, нового вожака для стаи.

А если Совет решит его свергнуть? Без Макса Северные Волки рассыпятся, станут легкой добычей для врагов. И все из-за меня.

— Прости... но я не готова ответить. Не сегодня, и не сейчас точно, — прошептала я, и мой голос дрогнул, предательски выдавая дрожь в груди. — Что, если Верховный Совет прав, и мы действительно не должны быть вместе? Я не хочу разрушить твою жизнь...

Я отвернулась, но Макс не позволил мне убежать даже взглядом. Его пальцы мягко, но настойчиво приподняли мой подбородок, заставив встретиться с его глазами. В них не было разочарования, только понимание.

— А сделай мы то, зачем оказались в этой спальне, я и твоим проводником быть не смогу. А ведь я обещала тебе помочь услышать голос священного камня, — добавила я, и тут же пожалела, потому что его взгляд вспыхнул.

— Иди сюда.

Он не стал спорить, не стал давить. Просто притянул меня к себе, обняв так крепко, что я почувствовала, он и правда никуда не отпустит. Его тело, горячее и сильное, стало моей крепостью, а сердце под грудью стучало ровно и громко, как будто говорило: «Я здесь. Я твой. Даже если не сейчас, даже если не так, как хочется.»

— Из своей постели я теперь точно тебя никуда не отпущу, — прошептал Макс, и в его голосе зазвучала та самая хищная нежность, от которой по спине пробежали мурашки. — И насчет твоей невинности тоже не переживай. Я не перейду черту, пока ты сама этого не захочешь.

Его ладонь скользнула по моему боку, заставив содрогнуться.

— А удовольствие можно доставить и иначе.

Я покраснела до корней волос, почувствовав, как его пальцы медленно, намеренно провели по чувствительной коже живота, опустившись чуть ниже пупка. Мое дыхание участилось, а тело предательски отозвалось, хоть разум все еще цеплялся за остатки страха.

— Макс... — я попыталась прикрыться, но он мягко и неумолимо отвел мою руку в сторону.

— Тсс, — его губы коснулись моей шеи, а потом опустились ниже, к ключице, оставляя за собой влажный, обжигающий след. — Просто доверься мне и почувствуй.

И я почувствовала.

Каждое его прикосновение, каждый поцелуй, каждый вздох — будто огонь, разлитый под кожей. Он не торопился, словно растягивая момент, наслаждаясь каждой реакцией моего тела. Когда же его пальцы нашли то, что искали, и принялись выводить на этом самом чувствительном месте неземные узоры, то углубляясь, то едва касаясь подушечками, я вскрикнула от удовольствия, сжав в руке простынь.

— Вот видишь, — ухмыльнулся Макс. В мужских глазах читалось чистое, дикое наслаждение. — Ты уже моя, а я твой, этого никто у нас не отнимет.

ГЛАВА 19 Голос камня

Юля

Первые лучи солнца золотистыми нитями пробивались сквозь шторы, когда я открыла глаза. Его тяжелая рука лежала на моей талии, пальцы даже во сне цепко впились в кожу — будто опасался, что я исчезну. Я замерла, боясь пошевелиться, наблюдая, как свет играет на его резких мужественных чертах.

Оборотень. Альфа. Хозяин этих земель.

А теперь еще и... мой?

Его дыхание было ровным, губы слегка приоткрыты, а между бровей застыла та самая складка, что появлялась, когда он сосредотачивался. Я едва сдержала порыв провести по ней пальцем.

Как мы вообще к этому пришли?

Контракт. Деловая встреча. Сухие формулировки на бумаге. А теперь... Теперь его запах въелся в мою кожу, его следы горели на моей шее, а внизу живота еще пульсировало сладкое воспоминание о его пальцах.

«Ты уже моя, а я твой...»

Я сжала зубы, чувствуя, как что-то горячее разливается в груди.

Затаив дыхание я выбиралась из-под его руки. Макс хмуро хмыкнул во сне и потянулся к исчезнувшему теплу. Сердце бешено колотилось, пока я собирала разбросанную по полу одежду, и подошла к двери.

— Не убегай... — его хриплый шепот заставил меня обернуться.

Но Макс спал. Говорил во сне.

Я закусила губу и... побежала.

Тени коридора казались длиннее обычного, а каждый скрип половиц звучал как предательский выстрел. Я шла на цыпочках, прислушиваясь к каждому звуку, сердце колотилось так громко, что, казалось, его могут услышать даже сквозь стены. Если кто-то из стаи увидит меня сейчас — что они подумают?

Девчонка, которая ночевала у Альфы. Которая позволила себе вольность и теперь краснеет, как провинившаяся школьница.

Но стыда не было.

Только сладкое, жгучее волнение, от которого тепло разливалось по всему телу.

Прошмыгнув мышонком по темному коридору мимо закрытых дверей, я оказалась в своей комнате. Прижавшись спиной к стене, я наконец выдохнула. Из окна лился розовый рассвет. Такой