Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

— Вот ты где, — показался и сам Макс в дверях, а за ним красивый букет алых роз.

Я с удивлением уставилась на цветы.

— Это тебе.

— Мне? — растерялась я, голос дрогнул. — Но за что? Я же провалила экзамен по вождению. И… проиграла тебе желание.

Да, в конечном счете Альфа снова был прав, в таком состоянии не стоило садиться за руль. Все было хорошо, и мы уже почти доехали до офиса, но в какой-то момент я разнервничалась и снова напортачила. Благо, обошлось моим легким испугом.

Он усмехнулся, подходя ближе, запах роз смешался с его древесным ароматом.

— Разве одно маленькое поражение — повод не дарить тебе цветы? Я просто хотел, чтобы ты улыбнулась.

Когда он протянул букет, наши руки ненадолго соприкоснулись. В глубине его янтарных глаз вспыхнуло что-то темное, невысказанное. Мужские пальцы скользнули по потертому переплету книги, оставляя едва заметные следы на старинной коже.

— «Легенды Северных Стражей»... — голос Макса прозвучал ниже, почти вкрадчиво. — Ты увлеклась нашим фольклором?

Я сжала розы в руках, и острый шип вонзился в подушечку пальца. Капля крови выступила, алая, как лепестки.

— Любопытство... — соврала я, инстинктивно слизав каплю крови. Взгляд макса замер на моих губах. — Просто... интересно.

Он наклонился ближе, и его дыхание обожгло щеку.

— Многие из этих историй — правда, — прошептал Альфа. — Но некоторые вещи... — он запнулся, и его глаза вспыхнули ярче, золотыми искрами во тьме. — Даже для нас, оборотней, остаются загадкой.

Сердце колотилось так громко, что, казалось, он слышит его. Я зарылась лицом в бутоны, вдыхая густой, пьянящий аромат.

— Спасибо за букет. Мне очень приятно. Если честно... — голос дрогнул. — В Светоче... никто никогда не дарил мне цветов.

Тишина. Потом — тепло его ладоней на моих коленях. Макс опустился передо мной на корточки, его пальцы сжали мои бедра, заставляя встретиться с его взглядом.

— Я готов подарить тебе целый мир, Юля, — он произнес это будто клятву, скрепленную кровью. — Только верь мне... Не сомневайся.

— Если бы ты знал, как сильно я этого хочу… Но мне нужно время.

Его губы были так близко, что я чувствовала их тепло. Желая прогнать из моей головы всякие сомнения, он просто прижал мою ладонь к своей груди, где сердце билось в унисон с моим.

Я закрыла глаза. И тогда он поцеловал меня.

Сначала нежно — лишь легкое прикосновение, будто проверяя, не отпряну ли я. Но когда я ответила, его поцелуй стал глубже, жарче, ненасытнее. Его руки скользнули в мои волосы, притягивая ближе, а я вцеплялась в его рубашку, боясь, что если отпущу — он исчезнет, растворится, как мираж.

Я чувствовала все: тепло его кожи сквозь тонкую ткань; дрожь в его пальцах, когда они коснулись моего лица; вкус кофе на его губах и что-то еще, темное, дикое, что заставляло мой разум туманиться.

А потом... Он отстранился, всего на дюйм, но его дыхание все еще смешивалось с моим.

— Теперь ты веришь? — прошептал он, и в его глазах плясали золотые искры.

Я едва заметно кивнула, и в этот момент где-то внутри, в самой глубине сознания, я услышала, как его зверь зарычал — низко, удовлетворенно.

* * *

Сон медленно растворялся в потоке первых утренних лучей, пробивавшихся сквозь шторы. И как же мне не хотелось просыпаться!

Макс всю ночь не выпускал меня из объятий. Я поверила ему, отодвинула на задворки сознания навязчивые мысли о существовании его невесты, Зары, и о долге перед кланом. Пусть и ненадолго, я просто хотела быть счастливой, любимой и желанной для этого мужчины.

А потом… Потом вместе с ночной мглой мечты рассеялись, и я снова, будто воришка, незаметно выскользнула за дверь.

В коридоре было тихо. В этот час все в доме еще крепко спали. Ладонь невольно коснулась губ. Они все еще горели от поцелуев Макса, кожа помнила его тепло, а где-то в животе порхали влюбленные бабочки.

Я вздрогнула. Сердце резко подпрыгнуло в груди, стоило мне увидеть, как открылась дверь в конце коридора, и из спальни Назара, точно также, как и я минуту назад, на цыпочках вышла...

— Лина? — сорвалось с губ тихим шепотом, но стоило Лине увидеть меня, ее щеки вспыхнули стыдливым румянцем, и девушка, судорожно прижимая туфли к груди, помчалась к лестнице для прислуги.

Выходит, между ними все серьезнее, чем я могла предположить? А с виду и не скажешь.

— Постой…

Раскрасневшаяся, босая, с растрепанными волосами, она уже и близко не напоминала ту строгую домработницу, которая встретила меня в первый день моего приезда. Но передвигалась по дому Лина все так же стремительно, что у меня едва получилось ее догнать.

— Зачем ты убегаешь? — растерянно спросила я, чувствуя, как взволнованный ритм сердца продолжает неумолимо стучать в груди. Взгляд скользил по ее лицу, отмечая краску стыда, которой оно покрылось, пытаясь уловить мельчайшие эмоции. — Я и сама, как видишь, скрываюсь ото всех. Но не от тебя. Мы же подруги, и я многим тебе обязана. Если ваши отношения с Назаром — это тайна, то можешь быть спокойна, я никому ничего не скажу.

Лина замерла напротив меня, неуверенно перебирая пальцами шнурки своих туфель, глядя куда угодно, лишь бы избежать прямого взгляда. Глаза бегали по сторонам, казалось, ища путь к отступлению, но ноги отказывались двигаться дальше. Наконец, собравшись с духом, она достала блокнот и написала: «И Альфе тоже не скажешь?»

Ее взор снова обратился ко мне, ожидая подтверждения моей искренности.

Я подошла ближе, осторожно положив руку ей на плечо, стараясь передать всю глубину своего понимания и поддержки. Мягко сказала:

— Нет, конечно, — обняла я ее за плечи, и Лина наконец с облегчением выдохнула. — Все так сложно?

Она кивнула коротко, слегка пожимая плечами, словно признавая, что иногда жизнь оказывается сложнее, чем кажется. Наши взгляды встретились вновь, и я добавила уверенно:

— Но ведь главное, что вы дороги друг другу, верно?

Теперь ее губы расплылись в легкой улыбке, исполненной одновременно грусти и счастья. Эта реакция рассказала гораздо больше, чем любые объяснения могли бы выразить словами. Ее внутренний мир открылся немного шире, позволяя мне заглянуть внутрь и почувствовать подлинность их чувств.

— Вот и у нас все так же, — тихо проговорила я, мысленно погружаясь в воспоминания о собственных переживаниях.

Чувства любви и тревоги смешивались воедино, рождая ощущение глубокой близости с подругой. Однако в глазах Лины читался намек на осторожность,