Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

Моя голова закружилась, мысли путались.

— Нет, — вздохнул Тимур, продолжая следить за движением отметок на карте. — Синяя точка — это маячок, установленный мною на машине Савы. — пояснил он тихо, будто боялся нарушить тишину ночи. — И они едут навстречу друг другу. Очень любопытно…

От осознания случившегося перехватило дыхание. Близняшка и Сава? Вместе? Моя реакция была мгновенной.

— Мы далеко от них?

— Полчаса езды, — проговорил Тим, пряча руку в карман куртки. — Но по регламенту первым делом я обязан уведомить Макса… — добавил он, слегка замявшись, а я мысленно уже представила реакцию Альфы.

— Сообщишь, что следишь за его любимым братцем и моей воровкой-близняшкой, подозревая их в сговоре? Еще и вместе со мной! Нет, на такое одобрения от него точно не дождешься!

Тим тяжело выдохнул, откинув голову назад.

— Ты права, — согласился он наконец.

Взгляд уперся в горизонт, сердце стучало оглушающе громко.

— Едем! Прямо сейчас! — выпалила я решительно. — И мы наконец разгадаем эту загадку.

Ветер свистел в ушах, вырывая из легких крик, который так и просился наружу. Тим мчался на своем мотоцикле с бесстрашием, граничащим с безумием. Именно так сказал бы Макс. Но я любила скорость. И сейчас жалела лишь о том, что сама не села за руль.

Город превратился в размытую реку огней, где красные и белые струи фар сливались в одно сияющее полотно. Я вцепилась в мужскую кожаную куртку, чувствуя, как адреналин бьет в виски в такт реву двигателя. Это было не просто движение — это был полет низко над землей, побег от правил, от «регламентов», в запретную зону правды.

Волнение захлестывало с каждой пролетающей мимо улицей, с каждым поворотом, который бросал нас в сторону. Оно было сладким и горьким одновременно, как предвкушение разоблачения, за которое придется дорого заплатить. И тогда, в самый разгар этой безумной гонки, будто подтверждая мои опасения, в кармане джинсов забилось, завибрировало, заиграло.

Та самая мелодия. Особая, ледяная и властная, врезалась в шум ветра и мотора, словно нож в масло.

Макс.

Сердце екнуло и упало куда-то в пятки. Тим ничего не успел ему сказать, но альфа, казалось, чувствовал нарушение своих границ на уровне инстинкта. Его звонок был не вопросом, а предупреждением. Громким, настойчивым, зловещим.

Я замерла, чувствуя, как телефон сквозь слой ткани жжет кожу на бедре. Палец сам потянулся к карману, но не чтобы ответить, а чтобы заглушить назойливую трель. Я нажала кнопку, и тишина, наступившая после, оказалась громче любого рева. В этой тишине уже звучал будущий разговор — низкий, холодный голос, голубые глаза, в которых пляшут стальные искры, и тяжелое, неоспоримое «почему?».

Да, дома нас ждали неминуемые и самые серьезные разборки. Но это будет потом. Сейчас же мы уже сворачивали с набережной, проезжали мимо бесконечных складов, въезжали в царство бетона и ржавых конструкций.

Промзона. Воздух сменился с городского на запах пыли, металла и забвения. Тим сбавил скорость, и мотоцикл с глухим урчанием пополз между гигантскими тенями заброшенных цехов.

На экране его телефона, закрепленного на руле, две яркие точки — синяя и красная, за которой мы гнались, — медленно, неумолимо сближались. Сердце заколотилось с новой силой. Вот они почти слились… и наконец сошлись воедино, превратившись в одно пульсирующее пятно.

Мотоцикл замер. Глушитель цокнул, остывая. Тишина промзоны, полная скрытых шорохов и далеких гулов, обрушилась на нас.

— Дальше пешком, — тихо, почти шепотом сказал Тим.

Его голос прозвучал как приговор. Мы были здесь. И где-то здесь, в этом лабиринте из бетона и тени, был Сава. И, возможно, моя сестра. Правда была в двух шагах, пахнущая ржавчиной и опасностью. Я сделала шаг вперед, на твердую, усыпанную щебнем землю, оставив позади тепло мотоцикла и призрачный звонок Макса. Впереди была только тьма и долгожданные ответы.

Под покровом опустившейся на город ночи мы с Тимуром тихонько подкрались к открытым воротам ангара, за которыми все и происходило. Расстояния здесь были огромными, видимость оставляла желать лучшего. Хотелось подойти поближе, и я уже было шагнула вперед, выходя из укрытия, но Тим вовремя меня остановил:

— Хочешь, чтобы нас обнаружили?

— Конечно, нет.

— Тогда не высовывайся. Остаемся здесь, — прижал он меня спиной к шершавой стенке гигантского бака, ставшего нашим укрытием.

Я кивнула. Тим был прав. Нас только двое, а их… Уж точно гораздо больше, чем мы ожидали увидеть. С десяток рослых мужчин четко и слаженно что-то выгружали из машин. Преступная группировка, не иначе. От открывшейся картины сердце колотилось так громко, что мне казалось — его эхо разносится по всей промзоне. Каждый попавший под ногу камень, каждый приглушенный вздох звучал как предательство.

Пространство, освещенное тусклыми, пыльными прожекторами, припаркованные у стен машины. И среди них — ярко-красное, низкое, агрессивное пятно. Авто Савы. Его невозможно было ни с чем спутать. Рядом — с десяток других: от потрепанных седанов до массивных, дорогих внедорожников, чьи глянцевые бока тускло отражали свет. Здесь собрались те, кто предпочитал решать дела в тени.

— Кто все эти люди?

— По большей части оборотни, — поправил меня тихим шепотом Тим. — Не знаю. Но мы обязательно это выясним.

И тут дверь одного из таких черных «монстров» открылась.

Из нее вышла она.

Мир сузился до точки. До этой фигуры. Воздух вырвался из легких коротким, беззвучным выдохом. Все наши теории, все записи с камер — все это рассыпалось в прах перед простым, ошеломляющим фактом ее физического присутствия.

Джинсы, облегающие каждую линию, как вторая кожа. Короткий топ, оставляющий на виду плоский живот и намек на кружевной край лифчика. Кожаная куртка, небрежно накинутая на плечи. Высокий, идеально гладкий хвост, из которого не выбилась ни одна прядь. И эти шпильки, вонзающиеся в грязный бетон пола с вызывающей, смертельной грацией.

Мы были как две капли воды. Тот же разрез глаз, тот же овал лица, тот же изгиб губ. Смотря на нее, я видела собственное отражение, искаженное чужим опасным выбором. Это было удивительно и ужасно. Мой рот приоткрылся от немого шока, пальцы непроизвольно впились в холодный металл бака.

Тим же не дрогнул. В его движениях не было ни капли моей паники. Лишь холодная, сфокусированная эффективность. Краем глаза я заметила, как его рука плавно скользнула к карману, как он убрал вспышку и раздался щелчок камеры. Объектив был направлен туда, куда и мой застывший взгляд.

В кадр попал и Сава.

Он вышел из-за своего спорткара, и его появление было таким же, каким я его помнила — уверенным,