Эскортница поневоле - Элен Ош

Беспокойный. Он уже несколько дней смотрел на меня так. Слишком внимательно. Слишком настороженно. Замечал, что плохо сплю, что ем через силу, что по утрам меня тошнит. Списала всё на жару и усталость. Пекло, бесконечные поездки, переживания. Он не спорил, но я знала: не верил.

— Я в порядке, — соврала я. — Просто жарко.

Он ничего не ответил, только сжал руль чуть крепче.

Когда мы подъехали к школе, за стеклом мелькала толпа. Родители, дети, учителя. Аргунов припарковался, заглушил двигатель.

Солнце ударило в лицо, едва мы вышли из машины. На мгновение земля ушла из-под ног, но я удержалась, сделала глубокий вдох. Аргунов взял букет с заднего сиденья и подошёл ко мне. От роз исходил сладкий, терпкий аромат.

— Идём, — сказал он, протягивая мне свободную руку.

Его пальцы сжали мои, и мы пошли сквозь пёструю толпу.

Среди праздничной суеты я сразу узнала её. Арина стояла у входа: белая блузка с кружевным воротничком, пышная юбка, огромные белые банты в светлых волосах, в руках букет хризантем. Маленькая, хрупкая, но такая серьёзная.

Рядом с ней стояла женщина. Высокая, стройная, в лёгком светлом платье. Волосы, такие же светлые, как у Арины, собраны в небрежный пучок. Она поправляла бант на голове дочери, что-то говорила ей, улыбалась. И в этой улыбке было столько нежности, что у меня на секунду перехватило дыхание.

Марина.

Впервые я видела её. Красивая. Настоящая красота, без вычурности, без пафоса. Та, которая не требует доказательств. Старый, глупый, давно забытый укол ревности и тут же прошёл. Потому что Марина обернулась, увидела Аргунова, улыбнулась. И в этой улыбке не было ничего, кроме благодарности. Она не смотрела на него как на мужчину. Она смотрела на него как на отца её дочери. Как на друга.

— Папочка! — Арина заметила нас, и глаза её загорелись. Собралась бежать, но Марина мягко удержала её за плечо.

— Сначала поздоровайся спокойно, — сказала она. — Мы не в цирке.

Арина послушно подошла, но я видела, как ей трудно сдерживаться. Она переводила взгляд с отца на меня, улыбаясь во весь рот.

— Папа, ты пришёл!

— Конечно, маленькая, — Аргунов опустился перед ней на корточки и протянул букет алых роз. — Это тебе. С первым сентября.

Арина прижала цветы к себе, вдыхая аромат. Её глаза сияли.

— Спасибо, папочка! Они такие красивые!

— Не красивее тебя, — сказал он, и лицо его смягчилось.

А потом она повернулась ко мне, и я опустилась перед ней на корточки.

— Мира! — она уже не сдерживалась, обняла меня за шею. — Ты приехала!

— Я обещала, — голос дрогнул от нежности. — Ты такая красивая! Настоящая принцесса.

— У меня сегодня первый день в школе! — затараторила она, не разжимая объятий. — Я уже познакомилась с одной девочкой, её зовут Катя. Она дала мне жвачку, но мама сказала, что жвачку нельзя есть на линейке, потому что это неприлично…

Слушала её и не могла надышаться. Тяжёлый, липкий воздух, пересохшее горло, тошнота, подкатывающая к горлу. Сглотнула, заставляя себя держаться.

— Арина, — мягко сказала Марина, подходя ближе. — Дай Мирославе хотя бы поздороваться с нами.

Арина отпустила меня и вернулась к матери, но встала между нами, словно не хотела отпускать никого.

Поднялась, и голова закружилась. Аргунов оказался рядом мгновенно: его рука легла на мою поясницу, поддерживая.

— Всё хорошо? — тихо спросил он.

— Да, — соврала я.

Марина смотрела на нас. В её глазах не было ни ревности, ни холодности. Только любопытство. И тепло.

— Мирослава? — спросила она, протягивая руку. — Я Марина. Спасибо, что пришли. Арина говорила, что вы обещали быть здесь.

— Конечно, — ответила я, пожимая её ладонь. — Она очень ждала этого дня.

— Дочь много рассказывала о вас, — улыбнулась Марина.

Невольно улыбнулась в ответ. Аргунов чуть сжал мою поясницу: жест, полный одобрения и гордости.

— Хочу сказать вам спасибо, — продолжила Марина. — За всё, что вы сделали для неё.

— Я ничего не делала, — смутилась я. — Это было… естественно.

— Именно поэтому я и говорю спасибо, — ответила она. — Потому что естественно — это когда ты не думаешь, а просто делаешь. И это самое ценное.

Не нашлась с ответом и отвела взгляд, делая вид, что рассматриваю толпу.

Линейка была долгой. Дети стояли ровными рядами, учителя что-то говорили в микрофон, музыка гремела. Смотрела на Арину в первом ряду, как она старательно держала ровно спину, и чувствовала, как внутри всё плывёт. Тошнота подкатывала волнами. Сглатывала, сжимала кулаки, дышала глубже.

Даниил стоял рядом, поддерживая меня за талию. Ощущала его тепло, его силу, его беспокойство. Он не отрывал от меня взгляда.

— Мира, — сказал он тихо, наклоняясь к моему уху. — Ты бледная.

— Жарко, — ответила я. — Очень душно.

Он не стал спорить, но его рука сжала меня крепче, словно он боялся, что я упаду.

Когда линейка закончилась, мы фотографировались. Арина стояла в центре, держа нас за руки. Марина рядом, улыбалась камере. Аргунов с другой стороны.

— Арина, — сказала Марина, когда всё закончилось, — нам пора. Мы должны заехать к бабушке, показать тебя в новой форме.

— А Мира поедет с нами? — спросила дочь с надеждой.

— Нет, маленькая, — ответил Аргунов. — Мира плохо себя чувствует. Я отвезу её домой.

Арина нахмурилась, но потом подошла ко мне и обняла.

— Ты придёшь к нам ещё? — прошептала она.

— Обязательно, — ответила я, целуя её в макушку. — Я всегда буду рядом.

Мы распрощались. Даниил помог мне сесть в машину, сам сел за руль, завёл двигатель.

— Куда мы едем? — спросила я, когда он повернул не в ту сторону.

— В медцентр, — ответил он коротко.

— Нет, — ощутила, как внутри поднимается паника. — Даниил, я в порядке. Просто жарко.

— Мирослава, — его голос был спокойным, но стальным. — Ты не ешь уже три дня. Тебя тошнит по утрам. Мария сказала, что ты почти не прикасаешься к еде. Я не могу смотреть на это.

— Я просто устала…

— Я прошу позволить врачам проверить тебя. Пожалуйста, — перебил он.

Он сказал «пожалуйста». И я сдалась.

— Хорошо, — выдохнула я, откидываясь на спинку сиденья.

Медцентр был платным, частным, с белыми коридорами и вежливыми медсёстрами. Аргунова здесь знали: нас провели без очереди. Врач, женщина лет пятидесяти, в белом халате, улыбнулась нам, задала несколько вопросов, провела осмотр. Потом отправила на УЗИ.

Я лежала на кушетке, глядя в потолок, пока врач водила датчиком по моему животу. Аргунов стоял рядом, сжимая мою руку. Чувствовала, как его пальцы дрожат.

— Ну что ж, — сказала врач, глядя на экран. — Поздравляю. Вы беременны. Примерно на седьмой неделе. Вот он, ваш малыш.

Она повернула экран, и я увидела. Маленькая точка, пульсирующая на чёрно-белом