Тысячи испытаний - Тан Ци

впервые летела на облачной лодке, и некоторое время все у нее вызывало восторг. Но когда плывешь высоко в небе, видно только облака, что рано или поздно надоедает, поэтому вскоре девочка зевнула и начала засыпать. Тянь Бу уложила Цзу Ти на облачное одеяло на носу корабля, и когда та крепко уснула, направилась к корме, собираясь заварить чай для играющих в вэйци третьего принца и почтенного Инь Линя.

Приблизившись, помощница услышала, как главный посланник, сделав ход, сказал:

– Повелительница была умным и деятельным ребенком, очень бойким, даже можно сказать, шаловливым. Однако после достижения совершеннолетия ее способность предвидеть будущее проявлялась все сильнее, госпожа начала глубже постигать суть законов мироздания, что меняло как ее дух, так и ее тело. Постепенно она стала серьезной и спокойной, стала той величественной и безупречной богиней света, какой вы ее знаете по поздним преданиям. Однако, ни будучи бойкой и смышленой девочкой, ни став величественной и невозмутимой девушкой, госпожа никогда не выражала приязни или неприязни к кому-либо или чему-либо. Она ничьим поступкам не давала оценки.

Тянь Бу подумала, что, похоже, почтенному Инь Линю не дает покоя то, как маленькая богиня Цзу Ти взяла третьего принца за руку и сказала: «Ты так заботишься обо мне, братец Лянь, мне это очень нравится». Небесная дева прикинулась бесчувственным устройством для заваривания чая, спокойно извлекла из воздуха чайные принадлежности, чтобы нагреть воду и обдать кипятком чашки, однако продолжала внимательно вслушиваться в разговор и потому не пропустила ответ третьего принца.

– По преданиям, у досточтимой Цзу Ти не было ни семи желаний, ни шести чувств, но богиня света, которую я видел, и взрослая, и маленькая, прекрасно умела радоваться, гневаться, страдать и веселиться. Особенно маленькая богиня света – у нее очень ярко выражены все чувства. И мне тоже показалось это странным.

Рука Инь Линя, державшая камешек для вэйци, замерла. Через мгновение посланник сказал:

– Предания не лгут. Богиня света действительно родилась бесчувственной. Но более двухсот тысяч лет назад, когда она принесла себя в жертву ради человеческого рода, Небо проявило к моей госпоже милость, даровав ей чувства. Поэтому она пробудилась уже с ними, и поэтому теперь, когда она снова стала ребенком, вы можете видеть ее радость, гнев, печаль, счастье, любовь, ненависть, желание и одержимость… – Он замолчал на мгновение. – Такой я ее тоже вижу впервые.

Лянь Сун небрежно поставил камешек на доску.

– Не знаю, какой была богиня Цзу Ти без чувств и желаний, но, кажется, богиня Цзу Ти, обретшая всю полноту чувств, очень хороша.

– Согласен, – тихо сказал Инь Линь и добавил невпопад: – Ваши судьбы связаны очень крепко, и если это воля Небес…

Но он не договорил.

Третий принц, перебирая в пальцах камешек, слегка улыбнулся:

– Богиня света и бог воды – оба боги природы, разумеется, наша с ней связь прочнее, чем у других. Мы с богиней Цзу Ти связаны действительно крепко. – Он словно бы невзначай взглянул на Инь Линя. – Вы об этом?

Посланник на мгновение опешил, затем улыбнулся и как ни в чем не бывало сказал:

– Да, конечно. О чем же еще?

Однако он сделал ошибочный ход.

Бог воды приподнял бровь.

Чай был готов, Тянь Бу начала разливать его по чашкам. Что-то подсказывало небесной деве: досточтимый Инь Линь, говоря о крепко связанных судьбах третьего принца и богини Цзу Ти, имел в виду не только естественные узы, существующие между богиней света и богом воды от рождения. Но, как и сказал посланник, если не это, то что же еще?

Остаток пути Инь Линь и Лянь Сун молча играли в вэйци. Тянь Бу наблюдала за доской и время от времени поглядывала на все еще спящую богиню Цзу Ти, чтобы убедиться, что девочка не сбросила одеяло.

Хотя Тянь Бу знала, что Цзу Ти – это всеми почитаемая богиня, которая принесла себя в жертву ради спокойствия во всех мирах, при первой встрече та предстала перед ней в облике наивного ребенка, и речи ее были полны детской наивности, отчего помощница Лянь Суна не видела в ней ничего непостижимого и величественного. Эта девочка вызывала в ней скорее умиление и желание оберегать, чем благоговейный трепет. Но с появлением почтенного Инь Линя, который, казалось, хранил много тайн, Тянь Бу начала осознавать, что маленькая Цзу Ти не обычный бессмертный ребенок, а загадочная богиня света.

Она не знала, думал ли третий принц о том же, о чем и она, но когда игра закончилась и почтенный Инь Линь направился к носу корабля, чтобы привычно поправить уголок одеяла Цзу Ти, Тянь Бу заметила, что взгляд третьего принца надолго остановился на спящей девочке.

В долину Солнца они прибыли с наступлением ночи.

Младший брат правительницы лазурных птиц, владыка Тай Е, узнав о прибытии третьего принца Небесного клана, вышел встречать его лично в сопровождении слуг.

Владыка Тай Е вел себя весьма скромно и вежливо. Он объяснил, что правительница недавно ушла в затворничество, временно оставив все дела на него. И добавил, что перед уходом его старшая сестрица, беспокоясь о состоянии наследного принца, послала гонца на гору Ду за известным врачом, старцем Куншанем. Тот прибыл во дворец всего полчаса назад и сейчас в зале Покорения волн исследует пульс наследного принца.

Из полных искренней озабоченности речей владыки Тай Е следовало, что лазурные птицы приложили все усилия для спасения наследного принца. Однако досточтимый владыка не упомянул, почему их клан не отправил гонца к Небесному владыке, дабы сообщить, что его внук у них. Конечно, по-хорошему, лазурные птицы и впрямь не были обязаны отчитываться перед Небесами, но, доложить о столь важном деле своей госпоже, бессмертной Бай Цянь, им все же стоило. Однако они этого не сделали. И почему они так поступили, было понятно без слов.

Выслушав речь владыки Тай Е, третий принц лишь кивнул, с улыбкой поблагодарил клан лазурных птиц за заботу о наследном принце и попросил владыку Тай Е проводить его к Е Хуа. И ничего больше.

Клан лазурных птиц действительно позаботился о принце. Отведенные ему покои, зал Покорения волн, находились рядом с дворцовым садом, из окон виднелись высокие горы и зеленые воды. По слухам, это был самый восхитительный зал во всем Терновом дворце. Внутреннее убранство покоев тоже радовало взор: балки из золота и нефрита, хрустальная кровать, вокруг нее – полог из белого облачного шелка, подобраный нефритовыми крючками, а перед ним – занавес из турмалиновых бусин, светящихся мягким приятным светом.

За этим занавесом и лежал юный наследник Небес.