Позор для истинной. Фальшивая свадьба - Кристина Юрьевна Юраш

Удар ребром ладони в горло. Выкрученный сустав. Удар головой о камень. Все произошло за пару мгновений. Быстро. Жестоко. Эффективно. Это не была битва. Это была зачистка пути.

Тишина вернулась в переулок, нарушаемая лишь тихим стоном одного из выживших, который полз прочь, оставляя за собой кровавый след.

Я перешагнул через тела, даже не глядя вниз. Моя обувь скользнула по луже крови, но я не почувствовал отвращения. Только странное, леденящее спокойствие.

— Да, я выбрал путь добра, — с воодушевлением вздохнул я, вытирая чужую кровь о драный плащ одного из поверженных, словно вытирал пыль с камзола после прогулки. Уголок моих губ дрогнул в горькой усмешке. — Я не дам чудовищу волю. Я сохраню человечность ради неё.

Сегодня мы увидимся в последний раз. Сегодня я в последний раз надеваю эту проклятую маску. И нет, я не возьму плату.

Но в глубине души, там, где дракон затаился, наблюдая за мной желтыми глазами, прозвучал тихий, насмешливый голос: «Я посмотрю на тебя, когда она будет рядом!».

Глава 66

Я ходила по комнате. Шаг. Поворот. Шаг. Поворот. Паркет скрипел под босыми ступнями, и каждый звук казался слишком громким в мертвой тишине дома. Тени в углах шевелились, хотя свечи горели ровно. Или мне казалось?

Он придет. Он возьмет свою цену.

Я посмотрела на часы. Я чувствовала, что до того момента, как тьма постучится в мою дверь, и до момента, когда я перестану принадлежать себе, осталось не так много времени.

Паника ударила внезапно, словно кто-то толкнул меня в спину. Я не хочу. Не могу. Не готова.

Но ты согласилась.

Голос разума был тихим, но безжалостным. Я согласилась. Добровольно. Осознанно. Ради папы. Ради нашего дома. Ради того, чтобы он снова улыбался.

Но что, если есть способ обойти сделку?

“Ты хочешь обмануть тьму?” — пронеслось в голове.

Мысль вспыхнула, как искра в сухом лесу. Библиотека. Там, в том проклятом шкафу, должны быть книги. Древние знания. Запретные ритуалы. Если я нашла способ призвать — значит, должен быть и способ как-то обойти условия. Или попытаться.

Я схватила первое попавшееся платье, надела его наспех, не разбирая крючков. Пальцы дрожали так, что пуговицы выскальзывали из рук. Неважно. Главное — успеть до приезда папы и до прихода тьмы.

Коридор встретил меня полумраком и запахом воска — нашего воска, с нотками лаванды и корицы, который теперь казался чужим, словно дом тоже почувствовал, что я продала часть души. Я бежала, не чувствуя пола под ногами, словно гонимая невидимым ветром.

Библиотека. Дверь приоткрыта. Я толкнула её, и петли жалобно скрипнули.

Шкаф. Тот самый. Черное дерево, странная резьба, медный замок. Ключ торчал в замочной скважине. Отец доверял мне. Доверял моему слову.

Я повернула ключ. Дверца отворилась с тихим стоном, словно умоляя меня закрыть ее обратно.

Запах ударил в лицо — сладковатый, тяжелый, с металлическим привкусом старой крови. Я поморщилась, но не отступила. Пальцы скользнули по корешкам, выискивая нужное. Кожа переплетов была теплой. Слишком теплой. Будто книги дышали.

Нашла.

Тонкий том в темно-багровом переплете, без названия. Только символ на обложке — глаз, окруженный переплетающимися линиями, похожими на корни или змеиные тела. Я открыла его, пытаясь успокоить себя.

Страницы шепнули.

Не звук. Ощущение. Будто чьи-то пальцы провели по моей коже, оставляя ледяной след. Буквы на полупрозрачной бумаге перетекали, меняли форму, складываясь в слова, которые я понимала, хотя никогда не видела этого языка.

Сделки с Древними.

Я читала, глотая строки, и с каждой фразой внутри росло понимание, от которого хотелось выть.

Они не ждут. Они берут вперед.

Сердце пропустило удар.

Оплата — прежде действия. Желание исполнится только после того, как цена будет принята.

Я перечитала. Снова. И снова.

Нет. Нет, нет, нет.

Если они берут вперед… значит, моя сделка…

Я напряглась. Я ничего не понимала. Если они берут цену вперед, то почему он не взял? Почему он сразу сделал всё, но за ценой сказал, что придет сегодня?

Но книга не отпускала. Я заставила себя читать дальше.

Тот, кто не расплатится, познает гнев Древних.

И дальше — примеры. Короткие. Жесткие. Ужасные. Даже у тьмы было своеобразное чувство юмора.

Купец из Северного Вестермарка пожелал богатства. Получил золото. Но не отдал душу. Его дом сгорел вместе с семьей.

Девушка из Северных земель просила любви. Ей дали. Но она не заплатила. Её возлюбленный оказался Древним в человеческой оболочке. Она исчезла в ночь свадьбы.

Рыцарь умолял о силе. Ему дали. Но он не отдал обещанное. Его доспехи приросли к плоти. Он стал статуей из живой стали.

Я закрыла книгу. Руки дрожали так, что том едва не выскользнул на пол.

Последствия. Страшные. Неизбежные.

Я не могу не заплатить. Не после того, что уже получила то, о чем просила. Завод спасен. Отец счастлив. Контракты возвращены. Чудо случилось.

“Цена высока!” — шепнул разум.

“Я готова!” — ответила душа.

Да. Готова. Пусть заберет мое тело. Пусть возьмет то, что хочет. Лишь бы папа был в безопасности. Лишь бы наш дом остался нашим. Лишь бы…

Звук кареты.

Я вздрогнула, прислушиваясь. Колеса по булыжнику. Ржание лошадей. Голоса.

Отец.

Глава 67

Я бросила книгу обратно на полку, не закрывая шкаф. Не до этого. Выбежала из библиотеки, не разбирая дороги, и почти влетела в холл.

Дверь распахнулась.

И в дом вошел папа.

Но не тот усталый, поседевший человек, который вчера. Этот сиял. Глаза горели, щеки порозовели, а в улыбке было столько жизни, что у меня перехватило дыхание.

За ним — Бенедикт. Наш старый дворецкий. Седой, прямой, с тем самым непроницаемым выражением лица, которое означало: все под контролем.

Слуги. Они возвращались. Я слышала их шаги в коридоре, тихий шепот, шорох юбок. Дом оживал. Дышал. Возрождался. Все возвращалось на круги своя.

Слезы брызнули из глаз. Я не сдержалась. Бросилась к отцу, обнимая его так крепко, словно боялась, что он исчезнет.

— Папа…

— Ди! — он засмеялся, прижимая меня к себе. — О, ты не поверишь! Сейчас инвесторов хоть ушами ешь! Хоть третий завод строй! Наши свечи стали использовать в модных магазинах — говорят, они улучшают цвет лица. Дамы в очереди стоят за свечами