Позор для истинной. Фальшивая свадьба - Кристина Юрьевна Юраш

Лоран дернулся, словно его ударили током. Его кадык ходил ходуном, касаясь лезвия, рискуя порезаться о собственное дыхание.

— Е… едь! — взвизгнул он, обращаясь к стенке кареты. — Быстрее! Трогай!

Карета набрала ход. Колеса застучали по булыжнику, выбивая ритм его умирающего от страха сердца. Я чувствовал этот ритм. Чувствовал, как кровь бьется в его шее под моей сталью. Горячая. Живая. Уязвимая.

— Итак, ты посмел назвать её шлюхой, — произнес я, медленно проводя лезвием по его коже. Не давя. Пока только лаская ужасом.

Лоран вжался в сиденье так глубоко, словно хотел врасти в него, стать частью мебели, лишь бы не быть живым. Пот градом катился по его лицу, смешиваясь с остатками слез, которые он пролил перед Адрианой.

— Простите… — прошептал он. Его голос дрожал, ломаясь на высоких нотах. — А вы кто?

Он не узнал меня. Маска скрывала не только лицо, но и суть. Для него я был просто убийцей. Тенью, пришедшей за должником.

— Тот, кто не позволит называть её так, — ответил я.

Внутри вместо крови закипала лава. Дракон шевельнулся, чувствуя запах страха добычи. Это был запах, который сводил его с ума. Запах власти над жизнью и смертью. Древняя память вспыхнула в клетках — времена, когда драконы не прятались в человеческие оболочки. Когда они закрывали собой небо и убивали, выжигали и держали в страхе весь мир, упиваясь своим могуществом.

Этот опьяняющий восторг вседозволенности заставил меня жадно втянуть запах страха и ужаса.

— Как думаешь, что я с тобой сделаю? — спросил я, чуть сильнее надавливая на кинжал.

Глава 63. Дракон

Лоран всхлипнул. По его щеке поползла мутная слеза. Он выглядел жалко. Беспомощно. Как ребенок, которого поймали на воровстве, только цена вопроса была выше.

— Я не знаю, — простонал он, икнув. — Пожалуйста… У меня есть деньги… Я заплачу…

— Деньги меня не интересуют. Я могу прирезать тебя прямо в карете, — сказал я. Голос дракона прорвался сквозь маску, низкий, вибрирующий. — И, наверное, так и сделаю.

Моя рука дрогнула. Нет, не от слабости. От желания. Мышцы предплечья напряглись, готовые сделать рывок. Одно движение. Хруст хрящей. Фонтан горячей крови на бархат сидений. Тишина.

Убей.

Мысль ударила, как барабанная дробь в висках. Удар и гул, который растекается по телу, заполняя каждую вену.

Убей!

Мысль не была моей. Она пришла из глубины, из той пещеры, где спал зверь. Убей. Он оскорбил её. Он угрожал ей. Кровь смоет его грязные слова.

Я смотрел на шею Лорана. Кожа была белой, беззащитной. Под ней пульсировала вена. Я видел, как лезвие уже оставило тонкую красную нить. Кровь выступила, густая, темная в полумраке.

Запах железа ударил в ноздри.

И этот запах отрезвил меня.

В секунду перед тем, как я собрался нажать сильнее, мир раскололся надвое. С одной стороны — зверь, рычащий от жажды убийства. С другой — человек, который помнит долг. Помнит мать Лорана, которая кормила нас, когда мой отец морил голодом. Помнит клятву.

Что со мной? — испуганно ударилось сердце о ребра.

Я почувствовал, что потерял контроль.

Древнее божество, дракон, чудовище, порождение ужаса, получило право голоса внутри меня. И теперь оно завладело моим телом. Моим разумом. Я знал, что герцог никогда бы не предложил девушке отдаться ему за услугу… Но дракон. Хитрый и жестокий дракон никогда не знал слов «честь» и «совесть». Он знал только одно слово: «Мое!».

Моя рука напряглась, готовая перерезать горло своему лучшему другу. Мышцы свело судорогой. Я чувствовал, как мое тело становится чужим. Как зрачки расширяются, окрашивая мир в черно-золотую гамму даже сквозь прорези маски. Как ногти в перчатках превращаются в когти, впиваясь в рукоять, оставляя вмятины на металле.

Лоран почувствовал это изменение. Он перестал дышать. Он понимал, что следующая секунда может стать последней в его жизни.

Убей… — шептал внутренний голос. Слаще меда. Проще дыхания. Голос древней твари, которая не знает пощады.

Нет, — мысленно ответил я ему, сжимая рукоять кинжала так, что костяшки побелели. — Он ничтожество. Но его жизнь не принадлежит мне.

Битва внутри меня была страшнее любой физической схватки. Это была война за душу. Дракон требовал расплаты кровью. Человек искал справедливость без падения в бездну. Я чувствовал, как чешуя проступает под кожей на руках, разрывая ткань перчаток. Как ногти удлиняются. Как зрачки сужаются, превращаясь в вертикальные щели.

Лоран замер, чувствуя перемену. Он видел, как моя рука дрожит. Он не понимал, что это дрожь не страха, а сдерживаемой мощи.

— Ты… ты не убьешь меня, — прошептал он, обретая крошечную толику надежды. — Ты не посмеешь… Ты знаешь, кто мой друг? Герцог! Он — дракон… Он… Он найдет тебя… Да… И он это просто так не оставит! Слышишь? Так что тебе лучше отпустить меня… И я ему ничего не скажу…

Я посмотрел на него. В багровом свете маски его лицо казалось маской смерти. Я увидел, как штаны Лорана намокли. Да, те самые, дорогие штаны, модные нынче среди молодых аристократов, светлые, обтягивающие, теперь разрастались мокрым позорным пятном. Страх выжал из него всё человеческое.

Я с усилием разжал пальцы. Это потребовало невероятной воли. Будто я поднимал гору. Дракон взвыл от неудовольствия, царапая мое сознание изнутри, но я загнал его обратно. В глубину. В темноту.

Не дожидаясь, когда Лоран сможет отдышаться от ужаса, промакивая дрожащей рукой кровь из царапины на шее, я приподнял маску, открывая лишь рот и подбородок.

— Если что, герцог уже в курсе, — произнес я своим голосом. Холодным. Усталым. Голосом, который он хорошо знал. — Можешь себя не утруждать жалобами.

— Ты… — икнул Лоран, узнавая тембр, но не в силах осознать услышанное.

Я открыл дверь. Карета ехала не быстро. В принципе, отделается легкими переломами.

Я толкнул его в дверцу кареты, видя, как Лоран вываливается наружу, в грязь мостовой.

“Жив?” — с тревогой спросил я у себя.

“Жив!” — выдохнул я, видя, как Лоран поднимает голову.

Он даже не попытался встать. Просто лежал, глядя на удаляющиеся колеса.

Я захлопнул дверь и откинулся на сиденье. Руки тряслись. Не от страха. От того, что я почувствовал вкус крови, и мне это понравилось.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Внутри было тихо. Слишком тихо. Дракон затаился, но не