Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

– Ну ты идешь, копуша? – подгоняет меня Руслан, демонстрируя клюшку. – Тебя ждет незабываемая игра.

– Ха! Еще бы я играть умела.

– Так а я на что?

Я осторожно ступаю на лед и медленно подкатываюсь к парням. Они рассекают вокруг ворот. Все остальные, кто пришел покататься, сгрудились на другой стороне ледяного поля. Узнаю Милану и Машу, Купидонов тоже тут и несколько ребят из десятого.

– Эдик, в ворота вставай, – распоряжается Руслан. – А ты иди со мной, – он показывает пальцем на центр катка.

Надев перчатки и затянув потуже шарф, качусь вслед за Русланом. Он отдает мне свою клюшку. Она ощущается в моих руках совершенно чужеродной. Я не знаю, что с ней делать и как вообще ее держать. Растерянно смотрю на Руслана. Он усмехается.

– Поворачивайся к воротам. Так, не пугайся, в мои планы не входит тебя лапать, – говорит он, пристраиваясь сзади. – Схватись тут… Ага… Держи покрепче. Да, вот так.

Он ловко подстраивает клюшку под мою руку. Наклоняет меня немного вперед.

– Давай, поехали. Твоя цель – ворота. Эдик, пасуй.

Ко мне подкатывается шайба.

– Друг, только поддайся немного! – смеется за моей спиной Руслан.

– Да я вообще буду просто истуканом стоять, – с улыбкой отвечает Носов.

Я пробую толкнуть шайбу клюшкой. Позорно промахиваюсь пару раз, но потом выходит довольно неплохо. Воодушевленная похвалой Руслана и его помощью – он катится вместе со мной, страхуя и придерживая за бедра, – начинаю атаковать ворота.

– Вмажь посильнее! Бей!

Я ударяю по шайбе, и она проносится мимо ворот.

– Окей, давай заново.

Руслан вновь тянет меня к центру поля. И мы снова пробуем совершить атаку на ворота. Попыток пять получаются неудачными. Эдик начинает заметно скучать. А меня вдруг такая злость разбирает, что я отталкиваю Руслана и категорично заявляю:

– Я хочу сама!

– Окей, – он раскрывает ладони, откатываясь назад.

Я уже вся взмокла, лицо наверняка покраснело, волосы, торчащие из-под шапки, превратились в сосульки от падающего снега. В общем, выгляжу я, наверное, не очень, но мне плевать. Шмыгнув носом, несусь к воротам, выставив клюшку вперед и толкая шайбу. Катнувшись влево, обманываю Эдика, и он смещается к левой штанге. Он не особо верит, что я могу попасть по воротам, поэтому продолжает расслабленно улыбаться и, поддразнивая меня, громко зевает. А я со всей силы бью по шайбе и попадаю в правый угол! Эдик ничего не успевает сделать.

– УРА-А-А!

Вскинув руки и устремив взгляд в небо, я восторженно кружусь на месте. Слышу недовольный бубнеж Носова и радостные вопли Халидова.

Меня захлестывает эйфория. Я смогла, я не сдалась!

– Алина, осторожнее!

Это все, что я успеваю услышать перед падением. В меня врезается танк или кто-то побольше…

Неуклюже приземляюсь на пятую точку и стукаюсь затылком об лед. Основной удар «танка» приходится в лодыжку. Вся остальная боль отступает, а вот лодыжка горит огнем.

– Черт… Алин, ты как? – Передо мной появляется лицо Руслана. – Жива?

– Моя нога… – сипло выдавливаю я, садясь и хватаясь за больное место.

Рядом стоит Милана, отряхивая штаны. Похоже, именно с ней мы и столкнулись.

– Ты что, не видишь куда едешь? – напирает на нее Эдик.

– А она что, блин, не видит?

– Так это ты, походу, слепая курица!

– Эй, не говори так с моей девушкой! – влезает Купидонов.

– А она корова… – язвит Маша.

И снова из-за меня начинается перебранка.

– Хватит! – рявкаю я, морщась от боли. – Это просто недоразумение.

Презрительно фыркнув, Милана уезжает. Эдик с Купидоновым сверлят друг друга взглядами, но в итоге тоже расходятся в стороны. Придерживая под руку, Руслан помогает мне подняться, и мы покидаем коробку.

– Садись, – командует он. – Надо взглянуть. – Он снимает с меня коньки, осматривает лодыжку. – Так больно? А вот тут?

Мне больно буквально везде и от любого нажатия. Руслан закатывает штанину повыше и прикладывает снег.

– Сильный ушиб вроде. Но надо бы в травмпункт.

– Нет. Я домой лучше. Завтра воскресенье – отлежусь. В понедельник буду как новенькая, – слабо улыбаюсь я.

– Эд, мы уходим! – кричит он другу.

– Тебе уходить совсем не обязательно, – вставляю я.

– Ага, конечно. А ты как до дома дойдешь?

– Потихоньку, – пожимаю плечами.

– Давай не спорь. Обувайся.

Связав шнурки моих коньков, Руслан вешает их на плечо, а свои оставляет Носову. Он пытается взять меня на руки, но я категорически отказываюсь. Правда, моя категоричность теряет свою силу метров через сто.

– Больно, да? – тихо спрашивает Руслан, вглядываясь в мое лицо, на котором застыла гримаса боли.

– Да. Что-то как-то не очень…

– Вот упрямая… – ворчит он, подхватывая меня на руки.

Одна рука оказывается под коленями, вторая на пояснице. Никакого лапанья, просто помощь. Руслан уверенно идет вперед и смотрит тоже вперед.

Я благодарна ему. Очень.

– Дорогу покажешь? – спрашивает он.

– Да. Вон те дома. Мой тот, что слева.

– Понял. Ты не подумай, что я общаюсь с тобой только потому, что рассчитываю на отношения, – внезапно говорит он, удерживая мой взгляд.

– Зачем тогда?

– Затем, что ты самая нормальная девушка в нашем классе. Самая адекватная. В общем, хорошая. Нам с Эдиком просто приятно общаться с тобой.

Вот как? Я удивлена.

– Ну, еще Таня кажется нормальной.

При упоминании Тани мне вновь становится нехорошо. Потому что я тут же вспоминаю и про Егора. Вообще-то я про него и не забывала, а лишь старалась заглушить мысли о нем…

Три дня! Я не видела его три дня. Он не звонил и не писал. И я тоже не отважилась. Не знаю, что будет дальше.

– Ну чего скисла, Алин? – замечает страдание на моем лице Руслан. – Даже сейчас больно?

– Нет, сейчас не больно. Просто…

Договорить я не успеваю. Мое внимание привлекает силуэт человека, появившегося на нашем пути. И даже на расстоянии я узнаю в этом человеке Гроза. Руслан останавливается и напрягается.

По мере приближения Егора к нам я вижу, как его лицо искажается, превращаясь в угрожающую маску. В глазах – буря.

Пытаюсь спрыгнуть с рук Руслана, но он не отпускает. И тогда я лепечу, глядя на Гроза:

– Я упала… Ударилась ногой… Руслан помогает мне…

Егор подходит к нам вплотную. Не отводя взгляда от лица Руслана, забирает с его плеча мои коньки и вешает на свое плечо. Потом подсовывает руки под меня, и теперь они держат меня вдвоем. Руслан, не моргая, смотрит в глаза Егора, и я вижу, что в нем происходит внутренняя борьба.

Мне страшно. Егор всегда решает конфликты силой. Не хочу, чтобы кто-то из них пострадал. Между Халидовым и Грозом только я, а я – слишком хрупкая