Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

– Отдай! – рычит Егор, удерживая взгляд Руслана.

– Отпусти меня, Руслан! – с мольбой шепчу я.

Очень-очень медленно Руслан ослабляет хватку, и я перекочевываю в руки Егора. Ничего больше не говоря, он уносит меня прочь.

27

Гроз

Я несу ее прямиком к своему подъезду. Сердце долбит о ребра, и я уверен, что Алина слышит его истеричный стук. Она не задает никаких вопросов. Ни когда я вхожу в подъезд, ни когда лифт поднимает нас на этаж.

Мы встречаемся взглядами.

– Я знаю, что ты здесь живешь.

Вот и все, что она говорит. Ни истерик, ни попыток сбежать.

Сердце несется галопом.

Алина переводит взгляд на зеркальную стенку лифта, я тоже. Мы смотрим друг на друга в отражении. Она такая хрупкая… и очень красивая, несмотря на намокшие прядки волос, выглядывающие из-под шапки, и немного потекшую тушь. Щечки румяные, губки слегка обветрены, и она время от времени их облизывает.

Говорить ничего не хочется. Страшно снова все испортить.

Я подхожу к двери. Ключ от квартиры в кармане куртки.

– Возьмись покрепче, – говорю мышке. Она неуверенно обвивает руками мою шею, и я подтягиваю ее выше. Так, что она касается носом моего подбородка.

А-а-а… Черт! Нестерпимо хочется ее губ!.. Ее дыхания во рту. Чтобы кожа к коже. И поменьше одежды. Вообще все снять!

Бережно удерживая ее одной рукой, второй достаю ключ. Открываю замок, заношу Алину в квартиру и несу в гостиную. Инстинкты вопят, что я выбрал неправильный курс. Спальня – вот какую локацию я бы выбрал, если бы в моих руках оказалась не Алина. Все было бы проще. Но, видимо, простоты я больше не хочу.

Сажаю Алину на диван, стягиваю с нее куртку.

Странно, но вроде бы нам обоим нравится это таинственное молчание. Мы говорим глазами, прикосновениями.

Бросаю ее куртку на кресло, следом летят шапка и моя верхняя одежда. Опускаюсь перед Алиной на корточки, разуваю. Потом вылетаю из гостиной, унося все эти вещи, разуваюсь сам, попутно стягиваю толстовку вместе с футболкой.

Мне душно в одежде, тесно в собственном теле. Грудь распирает от нехватки воздуха. Штормит от происходящего.

Возвращаюсь, вновь сажусь на корточки и ощупываю ее колени, икры, щиколотки.

– Ай… м-м-м… – тихо постанывает Алина, когда я задеваю больное место.

Надо бы задрать штанину или… или лучше вообще снять штаны. Так будет удобнее.

Встаю и, взяв Алину за плечи, умудряюсь развернуть ее и уложить на диван. В ее глазах появляется паника.

– Тсс… Не обижу… Клянусь!

Она уступает, но напрягается, когда я стягиваю с нее штаны и носки. Осматриваю ушиб, там уже организовался здоровенный синяк. Охлаждать поздно. Нужно намазать мазью и дать обезболивающее. Это все, чем я могу помочь.

Ее штаны намокли снизу от снега, и я отношу их к батарее. Возвращаюсь с таблетками и мазью. Алина прикрывает ноги, стащив плед со спинки дивана, и хорошо, что я больше не вижу ее нижнего белья. Инстинкты все еще вопят о спальне.

Задрав плед, добираюсь до ноги. Алина поджимает пальчики и шипит от боли, когда я распределяю мазь с анестетиком по синяку. Скоро станет легче. Я помогаю ей принять сидячее положение, кладу ей на ладонь таблетку, вручаю стакан с водой. Выпив таблетку и вернув стакан, Алина вопросительно на меня смотрит. Мол, что дальше?

Я снова опускаюсь на корточки перед ней. Прижимаю кулак к губам, моя рука немного подрагивает. Разговор решительно не идет. Столько всего хочется ей сказать, но я боюсь все испортить, боюсь, что она снова закроется.

Наконец прочищаю горло.

– Я… Я встретил Рому.

– Рому? – хрипло переспрашивает она.

– Да. Того, который с фото.

Алина хмурится и смотрит на меня с тревогой. И я впервые понимаю, о чем она думает.

– Нет, я его не искал. Мы случайно столкнулись.

Паника в ее глазах пропадает. Значит, я попал в точку. Может, раньше я просто не особо старался ее понять? Но теперь живот надорву, но постараюсь.

– Рома познакомил меня со своей девушкой. Объяснил, что к чему. Я понял, что фото было недоразумением.

Алина кивает. Что ж… помогать она мне не собирается. Потому что это только мой косяк.

– Я все неправильно понял, когда увидел фотку. Подумал, что у тебя кто-то появился. И меня прорвало.

– И ты предложил мне деньги за…

Она замолкает и отводит взгляд. Произнести это вслух она не может. И за это тоже я ее обожаю…

– Предлагал, – угрюмо соглашаюсь я. – И мне чертовски жаль. Хотел больно тебе сделать. Чтобы самому боль не чувствовать. Раньше это работало.

Ее глаза возвращаются к моему лицу.

– Где ты взял это фото?

– Не имеет значения.

Ни о Тане, ни о Купидонове сейчас говорить мы не будем. Только о нас.

– Егор! – возмущенно восклицает она.

– В сети… Да неважно, где я его нашел! – немного взрываюсь я. Сглатываю и упираюсь ладонями в диван по обе стороны от ее бедер. – Мне понять хочется, мышка. У меня есть шансы все исправить? Или я все уничтожил?

Она молчит. Но взгляд, кажется, теплеет немного.

– Мне ужасно жаль! Я – урод… Ревнивый урод. Иногда я вообще не понимаю, что творю. Просто клинит в моменте, и все. Все на инстинктах. Увидел ту фотку – и мозг словно отключился к чертям. Мне очень хочется, чтобы ты верной мне была…

Наверное, дело в чертовом Тимофее. Они уже не вместе, но в прошлом я будто бы делил Алину с ним. И теперь любой другой тип, замаячивший на ее горизонте, вновь меня триггерит. С этим надо бороться, работать, но я пока не знаю как.

– И я тоже буду верен! – с пылом продолжаю я. – Готов перед тобой наизнанку вывернуться! Хотя мне капец как страшно вот так обнажаться… Но я готов. Просто прими меня…

Голос хрипнет, и я замолкаю. Мы смотрим друг другу в глаза. Алина молчит, подбородок у нее подрагивает. Я сжимаю ее колени через плед и подаюсь ближе. Мое лицо на уровне ее груди.

– Алина… Будь моей! Только моей! Обещаю, ты не пожалеешь!..

Мне кажется, я ее пугаю своими откровениями и несдержанностью. Сейчас вскочит и, несмотря на боль в ноге, рванет от меня с криками. Наверняка я выгляжу как одержимый и совершенно больной маньяк.

– Егор… – Она отталкивает меня, надавив на плечи.

Куда?.. Куда? Не отпущу!

– Егор, отдай мне одежду. – Пряча от меня взгляд, Алина встает и оглядывается, словно ищет свои вещи.

– Не отдам. – Я встаю перед ней. – Посмотри на меня…