Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

– А то что?

– Да, ничего… Я просто хорошо знаком с вашим тестем, господином Решетовым. Я полагаю, что он был бы в сильном расстройстве, если бы узнал, что его зять ввязался в довольно неприятную историю.

– Что?

– А то… – плешивый перестал хихикать и сделал серьёзное лицо. – Медиумы и духи – это ведь цветочки. А вот ягодки как раз растут там, где начинается политика.

– На что вы намекаете?

– Займитесь своей диссертацией, тогда я не стану извещать Николая Митрофановича о ваших легкомысленных вояжах. Езжайте домой, к супруге, и сидите тихо.

– Ну, знаете…

– Знаю… – человечек, похожий на крысу, подскочил и исчез в длинном коридоре княжеской усадьбы.

* * *

Не смотря на серьезные предупреждения плешивого господина, которого наш герой окрестил про себя «злобным шпиком», он раздобыл-таки билет на закрытую вечеринку в тайной клуб, который назывался «Оракул».

В этот вечер, помимо четы Соболевских, за пару часов до их приезда, на сцене этого небольшого ресторанчика выступали два фокусника, а после них и некая таинственная мадам, которую все звали Хелен Брайт. Она объявила себя великой прорицательницей, готовой ответить на любой вопрос из публики. Эта Хелен была одета во всё темное. Длинные чёрные волосы обрамляли бледное, чуть зеленоватое лицо. Неприятными казались и её раскосые монгольские глаза, которые имели обыкновение наблюдать за всем происходящим совершенно бесстрастно, но только до той поры, пока в голове этой странной женщины не переключался невидимый тумблер. И тогда она меняла выражение чёрных глаз на пристальное, неприятное и почти зловещее. В эти минуты она начинала блажить и бормотать что-то бессвязное, вызывая в собеседнике приступ леденящего ужаса. А далее следовал поток довольно пространных предсказаний. Длинноволосая и худая Хелен сидела за столом в кафе, а подле неё, сверкая лунными сферами, красовался хрустальным шар. Она курила пахитоски и развлекала легковерную публику своими эксцентричными предсказаниями.

Стоит ли говорить о том, что Гладышеву была совсем не интересна эта экзальтированная прорицательница, чей шепот прорывался сквозь монотонную музыку, идущую из граммофонного раструба. Словно издалека он слышал её неприятный голос и редкие реплики присутствующих – охи, ахи, смех, а иногда и причитания.

Гладышев нервно поглядывал на часы. Время близилось к полуночи. Несколько пар танцевали танго. Лакеи разносили закуски и вина.

«Где же Барбара? – думал он, кидая взоры в сторону двери. – А вдруг меня обманули? Вдруг они не приедут сюда? Где я тогда буду её искать? Где? Нет, мне надо определённо назначить ей тайное свидание. Хватит уже бегать за ней по всему Петербургу. Это же ясно, что я не могу без неё…»

– Скажите, чтобы он подошёл ко мне, – услышал он чей-то голос и даже не придал этому ровно никакого значения. Всё его внимание было сосредоточено на застывших бордовых портьерах, прикрывающих входную дверь. Он ждал, когда они колыхнуться, чтобы впустить в помещение прекрасный образ Барбары. Сердце стучало возле самого горла.

И он не сразу сообразил, что зовут именно его. К нему подлетел низкорослый светловолосый лакей и скороговоркой пробормотал возле самого уха:

– Ваше благородие, госпожа Хелен Брайт зовёт вас к своему столику.

– Что? Зачем? – он словно бы опомнился, выйдя из густой пелены тревожных ожиданий.

– Не могу знать. Она велела вам подойти. У нее есть для вас важное сообщение.

– Передайте ей, что я занят. Я жду одного человека.

– Она велела подойти лишь на минуту.

– Ну, хорошо. Скажите, что я сейчас буду.

Он нервно огляделся и ещё раз бросил взгляд на дверь. А после размашистым шагом, рассекая небольшую толпу, собравшуюся возле прорицательницы, подошел к её столу.

– Присядьте, – прошептала она утробным голосом.

Он присел, но посмотрел на женщину недружелюбным взглядом:

– Вы простите меня, мадам Брайт, но я не очень-то верю во все эти шары, магию и предсказания.

Вокруг него воцарилась полная тишина. Несколько людей, смотрящих на эту сцену с огромным любопытством, тихо перешептывались друг с другом.

– Напрасно, господин Гладышев, – шелестящим голосом обронила она.

«Интересно, откуда ей известно мое имя?» – лихорадочно думал он.

– Духи просят меня, сообщить вам главное и предостеречь вас от возможной беды. И беда эта придёт от той, кто вам всего дороже. И я могла бы вам сообщить, как избежать всех неприятностей, – она замолчала, испытующе всматриваясь в его глаза. – Желаете, чтобы я вам помогла?

– Благодарю, сударыня. Но, пожалуй, не стоит, – отмахнулся он. – У вас всё?

Он сделал движение, чтобы встать.

– Минуту. За ваше неверие и неучтивость, я не стану вам помогать, – холодно объявила длинноволосая жрица.

– Как вам угодно, – Гладышев начинал злиться.

– Но я не могу нарушить волю духов. Я передам вам лишь то, на чём они настаивают. Итак… Через три года у вас родится сын.

– Всё?

– А разве это мало?

– Благодарю… Но я полагаю, что это вряд ли.

– Я всё сказала.

Он встал из-за стола и с чувством раздражения и вышел из круга. И в сотый раз он посмотрел на бордовую портьеру. А потом на часы. В этот раз Соболевские опаздывали. Циферблат брегета, поблескивая золотом в полумраке ночного кафе, назойливо показывал ему половину первого. В голове, подобно барабанной дроби, звучала одна и та же мысль: их нет, они не приехали…

И вдруг, на самом пике разлившегося в воздухе, холодного, словно осколок льда отчаяния, в прихожей звякнула дверь, и швейцар отворил вход.

В тумане вечернего сумрака, освещенного лишь одним газовым фонарем, подобно сказочному миражу, возник образ его незабвенной мадонны. Он смотрел и не верил собственным глазам. Отрывистым движением он поднёс к горлу бокал с красным вином, чтобы погасить спазм тревожного ожидания. Господи, неужели это она, думал он. Его сердце сделало кульбит от внезапного и безотчетного счастья. Он даже почувствовал, как по щеке предательски скатилась слеза.

«Нет, дружок, так не пойдёт, – думал он лихорадочно. – Эдак ты слишком быстро сойдёшь с ума…»

Изящно переступив на высоких каблучках, Барбара стремительно зашла в помещение, стягивая по дороге длинные кружевные перчатки. Швейцар принял у неё светлый плащ. И она осталась в великолепном тёмно синем платье, сшитом из атласа и черного гипюра. Платье сидело на ней настолько безукоризненно, открывая лиф низкого декольте, что наш герой, увидев её, онемел от восхищения. Его небесный ангел принёс на своих крыльях аромат ночного тумана, капли дождя на сумраке темных волос, и сияж дорогого французского парфюма.

Беглым, словно испуганным взглядом дикой лани, она посмотрела в его сторону и едва заметно кивнула, улыбнувшись лишь кончиками прелестных ярко