Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

– Я тоже могу считать себя человеком, увлекающимся этой областью непознанного. Правда, в отличие от супруги, я человек более азартный. И потом я по образованию инженер и люблю во всякой науке и всяком физическом явлении идти методом научного опыта.

– То есть вы решили дать этому явлению научное объяснение? – с ухмылкой произнёс Серебрянский.

– Именно! – на голубом глазу отвечал наш герой.

– И вы полагаете, что это возможно?

– Я полагаю сделать лишь попытку. Насколько мне известно, многие зарубежные и отечественные учёные как раз и пытались совершить нечто похожее уже до меня. Тот же Дмитрий Иванович Менделеев и сам великий иллюзионист Гарри Гудини.

– Это тот самый Гудини, что в Москве в 1903 году на сцене летнего сада Эрмитаж, связанный и под замком, выбрался из арестантской кареты?

– Э… Возможно, – отвечал Гладышев. – Ну, да. Определенно речь идёт о нём.

– Хм, так он и сам же известный обманщик. Зачем же ему опровергать спиритизм?

– Прежде всего, он великий мастер иллюзий. А спириты, знаете ли, считают метафизику наукой. Они убедительно уверяют всех в том, что в их деяниях нет ровно никакого обмана. Что духи реальны, как и мы с вами. Гудини же считает спиритов мошенниками и часто встает на путь прямых разоблачений.

Серебрянский встал и прошёлся по кабинету.

– И что же, к каким выводам пришли вы за эти пару месяцев своих наблюдений?

– Вы знаете, я до сих пор нахожусь на стадии сбора информации. На стадии накопления эмпирического материала.

– Вот как? А что потом?

– Потом, возможно, я напишу монографию, посвященную спиритизму. Правда, помимо этого я желал бы поехать ещё в Италию и посмотреть на сеансы знаменитой Евсапии Палладино, а равно и во Францию на сеансы Камиля Фламмариона и, пожалуй, в Англию, чтобы лично пообщаться с Уильямом Круксом.

Офицер лишь удивленно рассматривал Гладышева.

А тот, стараясь выглядеть увлечённым приверженцем спиритизма, продолжал не менее одухотворенным тоном:

– Понимаете, вот возьмём, например того же великого Чезаре де Ломброзо. Он, посетив лишь пару сеансов Евсапии Палладино, написал потом: «Со смятением и стыдом вспоминаю я, как столь упорно отрицал возможность существования явлений, называемых спиритическими».

– Так-так… – глаза следователя округлялись ещё больше.

– Так вот и я желаю получить полное представление об этом феномене, ибо не имею право огульно опровергать, либо наоборот возвышать и признавать то, о чём совсем не знаю. Поэтому я и встал на путь наблюдений и эмпирических познаний.

– А ваша супруга тоже встала на этот путь? Она тоже посещает сеансы Соболевских?

– Нет, что вы. Моя супруга очень далека от науки. Она заботиться о нашем доме. Хранит, так сказать, семейный очаг.

– Ах, вот как… Что ж. И эта миссия похвальна, – рассеянно произнёс Серебрянский, просматривая какие-то записи в толстой кожаной папке.

– А как же, – развлекался наш неугомонный Гладышев. – Она у меня женщина очень добропорядочная и умница, каких редко нынче встретишь. А хозяйка-то какая…

– Скажите, Михаил Алексеевич, – перебил его тираду ушлый следователь. – А вот, за последние пару недель вы не встречали на сеансах что-либо странного? Может, появились какие-то новые люди? Разговоры?

– Ну, по поводу людей, я, знаете ли, человек не слишком любопытный. У Соболевских каждый вечер проходит в окружении многих господ. А вот поставь мне их всех в шеренгу, а я ведь, признаться, и не вспомню, где кого видел. Могу спутать, что, скажем, иного видел вовсе не на сеансе, а на рынке или в опере. Память на лица у меня с детства слабая. Иной раз идёт по улице какой-то господин и вдруг поднимает шляпу и здоровается со мной. А тоже в ответ поздороваюсь. А после всю дорогу вспоминаю, и где я его раньше-то видел. Потому, про новые лица ничего определённого вам не смогу сказать, даже если бы сильно захотел…

– А вот брат Барбары Александровны, некто Григорий Петровский, он часто присутствовал на сеансах?

– Нет, что вы. Я его видел лишь однажды, когда Соболевские проводили сеанс у нас дома. Моя супруга нас как раз тогда и познакомила.

– А потом он куда делся?

– Да, бог его знает… – задумчиво отвечал Гладышев. – Хотя, погодите, кажется, он собирался ехать за границу.

– А куда конкретнее?

– А вот этого я совсем не помню.

– А никто бумаги или свертки какие-нибудь Казимиру Викторовичу или Барбаре при вас не отдавал?

– Нет, такого не видел… А вот странность-то одну я всё-таки приметил.

– Да? Я слушаю? – придвинулся ближе оживившийся следователь.

– Вот эта самая эктоплазма… То явление, которое больше иных поражает меня во всех последних наблюдениях.

– И что с ней? – лицо Серебрянского исказила брезгливая гримаса.

– А то, что ещё в марте она была чуть желтее цветом и жирнее на вид, чем нынче, в апреле. А теперь она побелела, и пены будто больше в ней прибыло. Пузырьки, знаете ли… И запах от неё стал иной.

– И что же? – неприятно изумился следователь.

– А вот и я не знаю, отчего так, – озабоченно произнёс Гладышев. – Должно же быть всему этому какое-нибудь научное объяснение.

– И какое же? – офицер уже не скрывал своего явного отвращения.

Его сухая ладонь нырнула в карман. Он инстинктивно извлёк надушенный платок и приложил его к длинному носу.

– Так вы бы и спросили у самого Казимира Викторовича, отчего эта самая эктоплазма меняет свой цвет и структуру.

– Непременно спрошу при первой же встрече, – вновь с деланной улыбкой произнёс Серебрянский.

– Да, кстати, господин следователь, а вам известно место их следующего сеанса? – между делом спросил Михаил, стараясь выглядеть чуточку равнодушным и беспристрастным.

– Увы, сие мне неизвестно. Это вам бы я желал задать именно этот вопрос.

В ответ Гладышев лишь обескуражено развел руками:

– Соболевские настолько странно покинули в эту ночь кафе «Оракул», что я, как и прочие гости, не успел их об этом спросить. Погодите, а разве вы их не задержали?

Он внутренне замер, хотя и желал выглядеть лишь сторонним наблюдателем.

– Увы, мы их не успели задержать. Их и след простыл.

– Но ведь они где-то проживали?

– В гостинице «Пале-Рояль». Они там снимали номер. Кстати, вы бывали у них в номерах?

– Нет, что вы. Мы не настолько близки… Словом, они меня туда не приглашали. Я только от вас впервые и узнал об этом. Так что же, их и там нет?

– Нет…

Серебрянский прошёлся по кабинету, посматривая в сторону светлеющего окна, за которым уже запевали ранние птахи.

– Хорошо, господин Гладышев. На сегодня мы с вами закончим нашу беседу. Если за это время вам станет известно хоть что-то новое о чете Соболевских или