Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

– Вот так встреча! – радостно произнёс он и развел руками. – Вот уж, не ждал, не гадал, что ещё раз увижу вас. Проходите, милейший.

Карлица приняла из рук Гладышева шляпу. И наш герой проследовал в большую гостиную, вслед за Петровским.

– Простите меня, Григорий Александрович, за внезапное вторжение. По-правде говоря, я и сам не думал, что мне придется когда-либо потревожить вас, – смущенно отвечал Михаил.

Он огляделся. Помимо Петровского и странной карлицы, которая путалась в длинных фалдах хозяйского халата и посматривала на гостя весьма недружелюбно, в комнате оказались ещё две персоны. Ошеломленный Гладышев от сильного волнения не сразу сумел сфокусировать свой взгляд, чтобы понять, кто перед ним.

– Присаживайтесь, Михаил Алексеевич. Чувствуйте себя как дома.

Он пригласил Михаила присесть к овальному столу, на котором в небрежном беспорядке стояло несколько бутылок вина и нехитрая закуска. Гладышев успел заметить, что на большой тарелке лежала остывшая жареная курица с оторванными крыльями, судок с оплывшим паштетом, розоватый окорок, икра и огромный кремовый торт.

– Джози, нагрей на керосинке чаю, – обратился он к напомаженной карлице.

Та с недовольным видом, ковыляющей походкой, отбыла в сторону длинного коридора.

А Гладышев, наконец, сумел справиться с волнением и осмотрелся по сторонам. На шёлковом, довольно роскошном диване сидели две молодые девицы. По виду это были китаянки с иссиня черными, гладкими, зачёсанными назад волосами. Сии восточные фемины были одеты в тонкие светлые блузки и тёмные юбки. На ногах девиц красовались узконосые расписные туфли. Но самым ошеломительным было то, что внешне эти азиатки являлись полными близнецами.

Сидели китаянки на диване в вольных, почти вульгарных позах, поджав под себя длинные стройные ноги. Вокруг в живописном беспорядке лежали расшитые подушки. Точно такие же подушки валялись и на паркетном полу.

Одна из девиц держала в руках блюдечко с куском торта и жмурилась от удовольствия, слизывая кремовые розы. Напротив этой весьма экстравагантной дивы находился большой бокал с вином, к которому она то и дело прикладывалась с чмокающим звуком. Вторая китаянка в это время курила, пристально и беспардонно рассматривая Гладышева мутным взглядом узких глаз. Когда карлица Джозефина вернулась из кухни, она присела на диван к двум китаянкам и положила голову на узкое бедро той, что курила пахитоску.

Помимо дивана, в комнате располагалось несколько шкафов с книгами. А в дальнем углу стоял письменный стол, заваленный рулонами географических карт, кипами бумаг и газетных подшивок. Рядом со столом высились полки с книгами, среди коих красовалась средневековая астролябия, глобус, жёлтый человеческий череп и хрустальный шар для гаданий. Напротив стола расположился стул, покрытый шкурой молодого леопарда.

Общая обстановка не показалась Гладышеву бедной, отнюдь. Он заметил несколько дорогих и массивных подсвечников, пару фарфоровых китайских ваз, множество статуэток и персидский ковер напротив дивана. Однако общий беспорядок и небрежность вносили в эту комнату некий легкомысленный хаос.

– Простите ещё раз, Григорий Александрович, – начал бормотать Гладышев, сделав попытку встать из-за стола. – Я невероятно смущен, ибо пришёл, верно, не вовремя. Может, мы выйдем в коридор? У меня к вам имеется лишь один вопрос.

– Да, бросьте вы, любезный Михаил Алексеевич, вы даже не представляете, как я, в сущности, вам рад. Сейчас мы выпьем, и я познакомлю вас с моими милыми подругами. Вы не должны их стесняться. Этих дам можно назвать дамами полусвета, иначе говоря, все они являются обычными куртизанками.

После этих слов карлица вспыхнула и надула губы.

– Когда ты пьян, Григорий, ты просто невыносим! – пробасила она. – Называть нас падшими женщинами перед гостем – это же свинство.

В ответ Петровский развязано рассмеялся, пахнув на Гладышева стойким запахом перегара.

– Я скажу даже больше. Это не совсем обычные куртизанки… Это – миражи и мои галлюцинации.

– Ну, для галлюцинаций у них слишком осязаемая форма.

– О, да! Вы тоже заметили?

– Наверное, я всё-таки пойду.

– И сделаете большую глупость, ибо у вас не будет более возможности пообщаться с одним из величайших умов современности. Пользуйтесь случаем, дорогой мой Гладышев. Я добрый, когда пью. А пью я уже вторую неделю. И мне невыносимо скучно. А тут как раз вы. Разве это не повод, чтобы нам пообщаться?

– Возможно, – уклончиво отвечал Михаил.

– Понимаете, вот вы думаете, что раз я пьян, то стану от скуки общаться со всяким? Да?

В ответ Михаил лишь пожал плечами.

– А вот и не угадали. Я рад вам лишь потому, что вы мне сразу понравились. С первого взгляда. В вас есть что-то такое, что отличает от прочих скучных и беспородных рыл. В ваших глазах есть проблеск разума, глубокого интеллекта, если угодно. Я ведь, по-правде говоря, на каждого индивида смотрю безотносительно его половой принадлежности и испытываю ко многим нечто похожее на то, что древние называли «агапэ»[17]. Как проявление любви к ближнему.

– Весьма польщен, – отвечал наш герой, с удивлением рассматривая Петровского. – Не знал, что я удостоился у вас даже «агапэ».

– Вы не подумайте, дорогой Михаил Алексеевич, я слишком далёк от каких-либо гомосексуальных инверсий. Но, увидев впервые ваше фото, отметил про себя вашу необыкновенную красоту и породистость. Чисто как эстет. Я ведь красоту тела человеческого воспринимаю скорее, как мастерство Творца, создавшего прекрасный образчик человеческой плоти. Не более того. А когда я понял, что помимо интересной внешности вы являетесь обладателем оригинального мышления, то я не просто обрадовался, я возликовал.

– Вот даже как?

– Несомненно. А вообще вам выпала огромная удача, застать меня нынче здесь. И притом в запое… О, как же много я готов вам поведать под пьяную-то лавочку. Ведь наверняка у вас ко мне имеется куча вопросов.

– Вы правы. И да, я рад, что нашёл вас. Вы ведь сказали, что едете в Москву, а потом за границу. Я уж не чаял вас и застать. Шёл, скорее, наудачу.

– Да-да, и это правильно, что шли наудачу. Аккурат угадали вы с удачей, дражайший мой Михаил Алексеевич. А в Москву я и вправду съездил ненадолго, по заданию Казимира. Однако об этом я вам не стану докладывать, даже, будучи в нетрезвом виде. И не просите, – он посмотрел на Гладышева лихими глазами. – Ну, а за границу уехать мне не удалось. Я вернулся после Москвы на свою любимую Лиговку и пьянствую здесь уже более двух недель. Итак, давайте же выпьем за встречу. Это отличная мадера. Попробуйте.

Не принимая возражений, он налил гостю вина. Налил и себе. Чокнувшись бокалами, они оба сделали несколько глотков.

– Закусывайте, Михаил Алексеевич. Икра свежая. Из