Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

– Вы очень проницательны, Аделаида Ивановна, – он поклонился и галантно поцеловал у графини руку.

– Наслышана я уже о том, как устроили на Казимира и Барбару облаву. Вы, небось, там были?

– Был, конечно…

– Говорят, они красиво ушли? Эффектно?

– Не то слово. Станиславский должен взять их методы себе на вооружение.

– Даже так?

– А может, и не Станиславский… Скорее факир какой-нибудь, ей богу.

В ответ она рассмеялась, красиво запрокинув голову.

– Значит, мы можем за них лишь порадоваться? Они произвели на зрителей должный и весьма фееричный эффект. Да, к тому же ловко ускользнули от преследования полиции.

– Так-то оно так, но каково теперь мне…

– А что с вами не так? – лукаво спросила она.

– Я не знаю, где мне её искать, – Гладышев обескуражено развел руками.

– О, милый мой. Я ещё тогда пыталась вас предупредить, что зря вы затеяли все ваши любовные авантюры. С Казимиром шутки плохи.

– Охотно верю, любезная моя Аделаида Ивановна. Да, только я и сам ведь не робкого десятка…

– Возможно. Но, осмелюсь предположить, что вы плохо знаете о возможностях Казимира и его связях. Если он захочет, то причинит вам массу неприятностей.

– Не стоит меня пугать, графиня…

Она пристально посмотрела ему в глаза.

– Ну, хорошо. Я скажу вам, где они. Но, имейте в виду, что мне самой известно немногое.

– Я буду вам очень признателен, если это будет даже намёк.

– Я знаю, что Казимир собирался ехать по делам в Москву. А после в Польшу. Но, похоже, что он будет там находиться инкогнито. Хотя, я знаю, что его ждут у себя дома несколько известных семейств. Но за ним идёт постоянная слежка, и потому неизвестно, решится ли он на публичные выступления. Или же будет проводить их тайно. Словом, это всё, о чём я осведомлена на сегодня.

– Я очень вам благодарен, Аделаида Ивановна. Храни вас господь за доброту вашу безмерную.

– Я понимаю, что искать их в огромной Москве не так-то и легко. Но, поверьте, более мне ничего не известно. Кстати, вы можете, верно, поинтересоваться о них у Григория.

«Правда, как это я забыл об этом прохвосте? – с радостью подумал Гладышев. – Только где мне его взять?»

– Кажется, он жил где-то на Лиговке, – будто в ответ на его мысли, задумчиво произнесла Трубникова. – Но, если честно, то я не знаю его адреса.

«Да, я вспомнил, он ведь тогда говорил про Лиговку», – подумал наш герой.

– Я ещё раз благодарю, вас, графиня, за доброе сердце… – смиренно отвечал Михаил, целуя на прощание руку Трубниковой.

«Если бы я не был болен этой несносной Барбарой, то наверняка бы закрутил роман с этой милой вдовушкой. Она определенно очень хороша», – думал он дорогой.

* * *

«Так, где же мне найти адрес этого чернеца Григория? – рассуждал он через несколько минут. – Да и потом он наверняка ещё за границей. Кстати, а может моя Татьяна до сих пор хранит его адресок. Только как бы к ней подкатить, чтобы она ничего не заподозрила… Да, это ещё та задачка».

К счастью, Татьяна Николаевна отсутствовала дома в этот час, как Гладышев вернулся от Трубниковой. От прислуги он узнал, что его супруга вместе с Серафимой ушли по каким-то хозяйственным делам.

Наш герой, недолго думая, проник в спальню к супруге и аккуратно обшарил её секретер. О чудо, адрес Петровского был записан в её толстой тетради, где помимо важных заметок, Татьяна хранила вырезки из журналов, газет и кулинарные рецепты праздничных блюд.

«Господи, а ларчик-то как просто открывался», – с радостью подумал Михаил и черкнул номер дома и квартиры Петровского себе на ладонь.

Таким образом, ему даже не пришлось придумывать для жены причину, зачем ему понадобился адрес семейного консультанта Петровского.

* * *

На следующий день он уже был возле двухэтажного особняка на Лиговке, по тому адресу, где проживал Григорий Александрович. Он зашёл в довольно просторное и чистое парадное, и поднялся на второй этаж. Нужная квартира отыскалась быстро. Над массивной дверью висела металлическая цепочка с небольшой пимпочкой на конце. Гладышев постоял возле двери, стараясь прислушаться к звукам, доносящимся из квартиры.

«А что, если он ещё не вернулся? Хотя, уже скоро конец мая. Он говорил, что собирается ехать в Москву, потом, кажется, упоминал Берлин или Прагу… Чёрт, я даже забыл, куда собирался ехать этот прохвост».

Он ещё раз прислушался, откровенно приложив ухо к двери. Ему показалось, что из комнаты доносилась музыка. И, наконец, он решительно дернул за цепочку с пимпочкой. В глубине раздалась курлыкающая трель. Через пару минут дверь со скрипом отворилась. Гладышев ожидал увидеть в первую очередь того, кто открыл ему эту дверь. Но на уровне глаз густилась тьма. Мелькнула тень, щёлкнул выключатель, и коридор озарился ярким светом. Первое, что он увидел, были старинные обои в большой золотистый цветок, а ниже… О, его очень потрясло то видение, что оказалось прямо подле его ног. Сначала он подумал, что дверь ему открыла некая белокурая девочка, маленькая девочка, одетая, словно сказочная принцесса. Он даже отступил на шаг от порога, готовый принести свои извинения за то, что очевидно перепутал адрес.

Когда же его глаза освоились в быстрой игре света и тьмы, он с изумлением обнаружил, что у маленькой девочки ярко намалеваны щёки и губы, словно у артистки театра Шапито. На голове детки красовался белый парик с буклями. Такие парики носили дамы во времена маркизы де Помпадур. Одета эта странная девочка была в белое театральное платье. Скорее всего, наш герой бы меньше изумился, если бы на пороге квартиры Петровского увидал живого павлина, нежели эту малютку.

Но самым потрясающим было то, что в руках у крохи дымилась длинная пахитоска в серебряном мундштуке. И вдруг девочка затянулась, словно бывалый матрос, закашлялась низким голосом и состроила совсем неприветливую гримасу. И тут до Гладышева дошло, что перед ним стоит вовсе не девочка, а женщина-карлик. Причём, совсем уже немолодая. Размалеванная и даже вульгарная.

– Вам кого? – грубо осведомилась она.

От удивления наш герой потерял дар речи, а когда опомнился, то едва пробормотал:

– А мне бы господина Петровского Григория Александровича.

Карлица развернулась и мелкими шажками укатилась прочь от двери, вглубь невидимого коридора.

– Жозефина, кто там? – услышал он мужской баритон, в котором с облегчением узнал голос Петровского.

– Там какой-то чёрный франт с усиками… – раздался хриплый голос карлицы.

Через несколько мгновений на пороге появился сам «семейный консультант», одетый по-домашнему в атласный халат. На голове чернеца