Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

Елисеевского принесли. А вон и булку берите. Словом, чувствуйте себя как дома. А чай с тортом после. Хорошо? Я, в сущности, сладкое-то не люблю. Это я для девочек покупаю. Они любят сладости. Да и вообще не дуры, знаете ли, вкусно пожрать и выпить. Правда? – он оглянулся в сторону китаянок и спящей карлицы. Пока они разговаривали, маленькая размалеванная кукла успела задремать, притулившись к ноге одной из девиц. Ото сна белый парик съехал ей на сморщенное личико.

– Благодарю, я, в общем-то, не голоден.

– Да, вы не стесняйтесь, иначе я обижусь. Подумаю, что вы брезгуете.

– Ну, хорошо, если вам так угодно, я закушу ломтиком лимона.

– Валяйте…

Петровский налил себе ещё немного вина.

– А вы думаете, что я не знаю, для чего вы ко мне припёрлись? – чуть развязано процедил он.

В ответ Гладышев лишь усмехнулся и пожал плечами.

– Да, у вас всё на лице написано большими буквами. От вас просто-таки за версту несёт тем, что вы носите в собственной душе.

– Это чем же? – неприятно поразился Гладышев.

– А несёт от вас за версту вашей глупой влюбленностью.

– Вот как? Вы настолько проницательны?

– Представьте себе. Все мои пороки не угробили во мне таланта ясновидца и прорицателя.

– Отрадно. Какие уж такие пороки?

– А вам все их перечислить?

– Охотно бы послушал.

– Зачем?

– А я любопытен…

– А, – он соскочил с кресла. – Вот почему вы сразу мне понравились. Помимо ума, вы ещё и пытливы.

– Благодарю за комплимент.

– А это, батенька, не комплимент. Это правда. Я ведь, по долгу службы и учебной практики, имею дело с огромной кучей народу. И редко среди этой-то кучи можно встретить лицо с человеческими глазами. Поверьте, когда я впервые увидал вас на фото, то хотел даже отказаться от всей этой авантюры, на которую шёл не по велению сердца. Это – заработок у меня такой. Кто чем деньги-то в жизни зарабатывает. Вот вы, милый мой, однажды совершили одну, но весьма значительную и выгодную сделку. Продали себя со всеми потрохами вашей милой супруге и её богатому папеньке. Разве нет?

В ответ Гладышев покраснел, словно рак.

– Григорий Александрович, я знаю, что вы меня не приглашали к себе в гости. Я сам пришёл. И вы правы – на это есть весьма важная причина. Но, не кажется ли вам, что мы могли бы в разговоре обойтись без взаимных оскорблений?

– Помилуйте, какие оскорбления? Я, как психолог и философ, просто правду вам говорю.

– Так вы ещё и психолог? – на губах Михаила появилась насмешливая улыбка. – А я-то полагал, что вы подвязались к семейным консультациям лишь на ниве оккультных знаний и по совместительству проводите спиритические сеансы.

В ответ Петровский громко рассмеялся, запрокинув голову, и сорвал рукой сеточку с прямых тёмных волос.

– Я открою вам тайну. У меня столько профессий и призваний, что на описание оных уйдёт целый вечер. И если вы не сильно торопитесь, то я готов посвятить вас в некоторые из них.

– Не тороплюсь, – Гладышев сделал ещё глоток мадеры и откинулся в кресле.

– Так я продолжу? Иногда человеку хватает лишь одной сделки, чтобы потом не думать о хлебе насущном и полностью посвятить себя любимому делу, призванию или развлечениям. Разве не так? По крайней мере, теперь весна, и вы думаете только о любви. А не о том, где бы раздобыть червонец. Разве это не счастье?

– Вы завидуете?

– Завидовал бы, если бы сам был глуп. Но, чёрт побери, природа наградила меня хорошими мозгами, жаждой познаний, талантом и авантюрным нравом. А всё вместе это – поистине бесценный дар. А жизнь, подобная вашей, для меня, увы, скучна. Вы, вроде бы свободны, однако, лишь наполовину. Одной ногой вы вечно будете привязаны к колышку, словно жеребец на выпасе. И ваша Татьяна Николаевна не даст вам слишком много воли.

– Я благодарен вам за откровенность, дорогой Григорий Александрович. Вот вы тут упомянули мою супругу. И так, как я всё-таки привязан, как вы говорите, за одну ногу к семейному колышку, то позвольте мне, невольнику, задать вам справедливый вопрос.

– Всенепременно. Задавайте.

– Зачем вы морочили мою супругу?

– О, разве только её одну? Мне приходится морочить десятки дам, подобных вашей Татьяне Николаевне. Да и мужчин тоже. У меня такая работа. Я ведь выгодных сделок по продаже собственной души не совершал. Мне приходится больше суетиться для заработка. Возиться с чужими глупыми женами и с дураками-мужьями.

– Вы-то душу не продавали? – не на шутку разозлился Гладышев. – Да вы её давно продали, только не купцу Решетову, а самому дьяволу.

На удивление Петровский не рассердился. Напротив, он ласково посмотрел на Гладышева:

– Вы полагаете? – лилейно произнес он.

– Полагаю… – огрызнулся Гладышев.

– Милый мой, Михаил Алексеевич, как же много я готов обсудить с вами, голуба вы мой. Ежели бы вы знали, как меня сейчас занимает именно этот вопрос.

– Какой?

– А тот, что вы сейчас упомянули… О продаже души той силе, «что вечно хочет зла, и вечно совершает благо».

– Ах, не льстите себе. Не стоит лезть в высокие эмпиреи. Вы – просто мелкий плут и мошенник.

– Даже если так… – Петровский лукаво посмотрел на гостя. – То вы должны были бы, наоборот, выразить мне свое признание и благодарность.

– Это за что? За ваши обманы?

– И за них тоже. Хотя, вас лично я не обманывал. А за то, мой друг, что вы, благодаря мне, более полугода жили спокойно.

– В каком смысле?

– Я направил стези супруги вашей на пути истинные, и её кипучую энергию обратил на благие дела. А вы, мой друг, всё это время были предоставлены самому себе. Вам никто не мешал жить. Цените это. Вам бы впору приплатить мне за это благо. А вы не довольны.

– Так это вы отправили её по театрам, а после по выставкам, и чёрт знает каким иным местам? – изумленно произнёс Гладышев.

– Я! – с гордостью отозвался Петровский. – И считаю подобную практику весьма разумной. По крайней мере, ваша неистовая Татьяна вам не докучала всё это время.

– Мда… А вы, и вправду, гений авантюры.

– Дело прошлое. И знаете, с каким вниманием и пиететом ваша супруга слушала мои рекомендации? Она оказалась хорошей и прилежной ученицей. А я при этом думал о том, каким же счастьем наградила вас судьба.

– В каком смысле?

– Ну, помимо денег, она подарила вам любовь такой роскошной женщины.

– Это вы о Татьяне Николаевне? – Гладышев нахмурился.

– Ну, конечно. Вы слепы, мой милый. Вас боготворит такая потрясающая красавица. Настоящая belle femme! Иной бы мечтал иметь подобную в супругах. А вы,