Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

– Если можно, то лучше без пикантных подробностей, – отмахнулся Михаил.

– Жалко, что вы не писатель и несвободный по духу художник, а то бы я поведал вам как раз очень много именно пикантных подробностей.

– Не стоит. Не нужно быть художником, чтобы представлять многие вещи. Я, знаете ли, вовсе не жалуюсь на собственное воображение.

– А! – Петровский погрозил пальцем. – Теперь вы будете мне завидовать?

– Отнюдь, – Михаил покраснел. – Я, знаете ли, более консервативен в этих вопросах.

– А жаль…

– Погодите, так всё-таки до каких выводов вы дошли в собственном эксперименте?

– Вас интересует моя научная работа, связанная со сновидениями?

– Да, ведь именно она подвигла вас на подобный экспириенс.

– Я нахожусь лишь в процессе накопления научных данных. Я написал пока лишь первую часть работы и немного забуксовал. Я понимаю, что как только я осмыслю весь этот опыт и сделаю по нему определенные выводы, то моя работа может потянуть даже на диссертацию по психологии. По правде говоря, я сейчас пытаюсь синтезировать Фрейдовский психоанализ с мистицизмом Юнга. Но самое смешное, что эти две личности самостоятельно не могут выявить ту самую связь меж глубинной психологией и мистицизмом. А я, видите ли, живя в далекой России, имею дерзость посягать на эти «святыни».

– Да уж…

– Вы знаете, иногда мне кажется, что я ухватил за хвост главную суть открывшихся мне новых знаний. Я даже готов поведать миру о том, что все наши мысли материальны. Но, как только я приближаюсь к каким-то более значимым выводам, будто кто-то свыше начинает меня морочить. И эта самая сила стирает в моей голове все гипотезы, словно буквы с гимназической доски. И в мозгах становится пусто. Тогда я начинаю пить вино, чтобы наполнить своё сознание новыми смыслами. И потому я чаще пьян.

– Господи, как же тяжко вам живется…

– Ну, окончательно спиться мне не дают моя сестра с зятем. И та практика, с помощью которой я зарабатываю себе на хлеб. Опять же спиритические сеансы.

Он помолчал и подошёл к окну.

– Однажды я хотел послать всё к черту – забросить свою научную работу и начать жить как все. Я отправил своих женщин туда, откуда они и прибыли ко мне. Дал им всем денег и отказал от дома. А сам уехал по заданию Казимира в Москву. А вернувшись назад, я увидел эту «святую троицу» на пороге собственного дома. Они, видите ли, соскучились и ждали меня.

– Изумительно. Слушайте, Петровский, я, конечно, подозревал в вас определенное плутовство и склонность к авантюрам, но мне и в голову не приходило, что ваша жизнь настолько сложна.

– А вы как думали… – чернец посмотрел на Гладышева грустными глазами и тяжко вздохнул.

– На фоне всех ваших фантасмагорий мои собственные переживания теперь кажутся мне неким детским лепетом, ей богу.

– Я признателен вам за то, что вы имели терпение выслушать меня, – с грустной улыбкой произнёс Петровский. – И простите меня за многословие. В благодарность за ваше внимание я готов теперь выслушать вас.

– Погодите, но помимо ваших научных изысканий, кои несомненно несут в себе огромную часть непознанного, вы забыли о том, для чего вы вообще пребывали в моем доме.

– Ах, вы об этом? – Петровский закурил. – И что же?

– Как у вас всё легко. Вы будто и не удивлены моим вопросом. Вы, верно, забыли о нашем пари? В чём вы меня так яростно убеждали?

– В чём же? – равнодушно отозвался Григорий.

– Вы убеждали меня, не быть скептиком и поверить с силу спиритизма.

– Ну, и кто из нас выиграл это пари? – лукавые глаза Петровского теперь смотрели с легкой грустью.

– Я и сам этого не знаю. Я знаю лишь о том, что вот уже почти третий месяц, как я таскаюсь за вашими родственниками по их сеансам и никак не могу докопаться до истины.

– Какую истину вы желаете для себя открыть? Узнать о том, не морочат ли вас?

– Да, хотя бы и это… Там столько необъяснимого. Хотя бы эта самая эктоплазма. Совершенно непонятное и весьма экстравагантное явление.

– Да, бросьте врать, милейший Михаил Алексеевич.

– Что, позвольте?

– Я говорю, что не лгите хоть самому себе. А мне уж и подавно.

От неожиданности Гладышев насупился и уставился в окно.

– Ещё в самый первый день, как только вы увидели мою милую сестрёнку, вы тут же и влюбились в неё. Разве не так? И плевать вам, в сущности, на какую-то там эктоплазму. Можете следователю в «Особом отделе» рассказать о том, что вы посещали все сеансы лишь ради научного интереса.

– Вы что же, осведомлены даже об этом? О том, что всех посетителей «Оракула» отвезли в ту ночь на допрос?

– Ах, это? Нет, здесь я просто догадался.

Нависла неловкая пауза, прерываемая лишь храпом карлицы.

– Итак, я понимаю, что вы пришли ко мне из-за того, что потеряли след Соболевских?

– Именно, – обреченно кивнул наш герой.

– Если бы я не испытывал к вам известной симпатии, то никогда не стал бы и разговаривать на эту тему и тем паче, отвечать вам на ваши наглые вопросы.

– Простите, но…

Он хотел возмутиться и сказать, что его вопросы вовсе не наглые, однако, понял, что Петровский был прав.

– Знаете, что я вам скажу, – с хитрым выражением продолжил Петровский. – Я действительно мог бы указать вам на дверь и не сообщать о том, где находится моя сестра.

– Могли бы…

– Могу, но не стану этого делать. Я скажу вам о том, где можно найти мою распрекрасную Вареньку.

– Барбару зовут Варварой? – изумился Гладышев.

– Ну, конечно. Барбарой её нарёк Казимир, на свой, польский манер.

– Вот оно что. А я, было, подумал, что она тоже полька.

– Нет, мы русские. Правда, дедушка у нас имел польские корни. Но наше семейство никоим образом не было связано с графом Соболевским. Я не имею права рассказывать вам всю историю замужества моей сестрицы. Это она сама, если пожелает, расскажет вам. А я не вправе.

– Вот как…

Гладышев ловил каждое слово Петровского, сказанное им о его возлюбленной.

– Есть две причины на то, отчего я поведаю вам тайну, где можно её найти. Первая причина – это то, что я чудовищно виноват перед сестрой. Чудовищно… И этот её брак, – он запнулся. – Нет, я не стану об этом говорить. Даже не просите, – чернец помолчал. – Я готов вам тут же вывалить и вторую причину. Дело в том, что я ужасно недолюбливаю её супруга. Хоть, как вы успели