Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

– Полно, Михаил Алексеевич. Еще пару бочонков квашенной осталось, картошка, огурцы соленые, мёд.

– Это хорошо. Я голодный как волк. Сейчас поеду по делам, к вечеру вернусь.

– Батюшка сказывал, что вы ремонт думаете затевать?

– Думаю, – кивнул Гладышев, сквозь солнце рассматривая зеленеющий сад. – Как же здесь хорошо…

– Это ещё что! Нынче яблони обильно цвели, груши, черемуха. Всё белым-бело от цветов было. Если град потом не побьет, и заморозка не будет, то хорошего урожая ждём-с. Вы бы хоть раз приехали сюда в мае. Уж такая всюду красота-то была.

– Не смог я в мае.

– А скоро ли ремонт-то станете делать?

– Пока не знаю. Отдохну немного, а там видно будет.

– А супруга ваша тоже приедет?

– Много лишнего спрашиваешь, – произнёс он с лёгким раздражением.

– Простите, барин, – испугано отвечал пожилой приказчик. Хоть крепостное право давно отменили, однако Гордей до сих пор, по старинке, как и его отец, величали господ Гладышевых не иначе, как барин и барыня. – Это же я так. Не из любопытства. А лишь для того, чтобы знать, чего лучше приготовить на завтра.

– Готовить много не надо. Пока я буду один, а дальше видно будет. Если что, я извещу тебя заранее.

* * *

В душных и пыльных комнатах усадьбы ему нечего было делать. Ноги сами несли его в Никольское, по тому адресу, что указал Петровский. Но прежде чем разыскать дачу подруги Соболевской, он всё же посетил местный трактир и неплохо отобедал там грибной солянкой и горячими подовыми пирогами с рыбой. А после выпил для храбрости рюмку анисовой водки. После обеда он отправился в сторону Демидовской усадьбы. Вдруг Барбара гуляет по парку, отчаянно подумал он. Погода славная, всюду солнце. На днях, судя по всему, установится самая настоящая жара.

«Господи, я точно сошёл с ума. Чем я объясню свое присутствие в Никольском? Свой внезапный приезд? А вдруг Петровский ошибся, и Казимир никуда не уезжал? Тогда мне точно не избежать настоящего скандала».

Он немного погулял по роще вокруг Демидовской усадьбы, увидев издалека, что в ней шли какие-то ремонтные работы. Двое мужиков пилили на козлах большущее бревно. Рядом с ними, на земле, стояли жестяные банки с белилами.

Неужели же это уникальное дворянское гнездо, возведенное когда-то по проекту талантливого архитектора Старова, вскоре превратиться в обычную «юдоль печали», думал он. От отца он знал, что в 1902 году губернское земство выкупило имение «Сиворицы» за двести тысяч рублей у последнего владельца, барона Павла Фёдоровича Лилиенфельд-Тоаля. И что, якобы губернское земское собрание решило организовать здесь новую психиатрическую клинику. И если это не байки, и в этом огромном особняке действительно организуют «сумасшедший дом», то чем мне не место для спокойной старости, хмыкнул он. И я вполне могу очутиться именно здесь, если, конечно, окончательно потеряю рассудок. А может, моя супруга сдаст меня сюда для проведения надо мною опытов. А лечить меня будет тот же Петровский, если ему за это время удастся закончить медицинский факультет. А что? Вполне. Он сможет. Он заткнёт за пояс многих именитых психиатров. Этот гусь такого наворотит в психиатрии, что все закачаются. Начнёт меня лечить по методу Фрейда и окончательно сведёт с ума, веселился Гладышев. Хотя, я давно чокнулся и без этого «чернеца».

Михаил прошёл вдоль берега озера и вновь поднялся по пологому склону к парку, разбитому возле здания будущей больницы. Солнце припекало всё сильнее.

«Какое сегодня число? – стал припоминать Гладышев. – Ба, так сегодня же первое июня. Незаметно наступило лето. А я всю весну протаскался за Соболевскими, словно их верная собачонка. Господи, и что же меня сейчас-то ждёт».

Надобно сказать, что в Сиворицах в тот день было полно гуляющих пар и просто одиноких прохожих. Мимо него несколько раз продефилировали дамы, одетые в летние туалеты, в шляпках и с зонтиками на плечах. Он пристально вглядывался в незнакомые лица. Пару раз ему кто-то приветственно кивнул. Горячий ветер трепал молодую листву. Парк выглядел весьма празднично, одетый в изумрудную свежесть травы. Возле самой усадьбы, на клумбе, распускались первые ирисы. А под берёзами, жёлтыми глазками, пестрели простенькие ромашки. Когда он подошёл ближе, то увидел, что по дорожкам парка цветут садовые гвоздики и голубые виолы.

Он медленно вышагивал по аллее – взад и вперёд, всматриваясь в женские фигуры. Но всё было тщетно. Барбары среди них не оказалось. Наверное, лучше всего мне пойти сразу по их адресу. Только какой найти предлог, для того, чтобы заявиться без приглашения в чужой дом? А вдруг там и вправду с ней Казимир, что тогда я стану сочинять? Весьма вероятно, что он вызовет меня на дуэль. Хватил – дуэль… Этот монстр, скорее всего, без всяких затей придушит меня где-нибудь в тёмной подворотне.

Гладышев даже разволновался от собственных мыслей. Придушит? А это уж дудки. Посмотрим еще, кто кого придушит.

Когда он развернулся, чтобы двинуться в сторону собственной усадьбы, в конце длинной аллеи он увидел две женские стройные фигурки. Они слегка дрожали от горячего воздуха, поднимающегося от гравия. Он не успел их толком разглядеть, но его сердце почему-то затрепетало в предчувствии чего-то очень важного. Неужели это она, лихорадочно подумал он. У обеих женщин в руках красовались белые кружевные зонтики, закрывающие лица от ярких лучей. Один их зонтиков дрогнул, мелькнув сеткой ажурной бахромы, и Гладышеву на миг показалось, что та, что шла слева, была очень похожа на Барбару. Да, у неё по плечам струились длинные распушенные локоны, заходящие на высокую грудь. Тонкая талия, широкие бедра. Неужели это она, вновь подумал он и пошатнулся от наплыва неземной радости, смешанной с тревогой. Почти паники. Он хотел, пока не поздно, сбежать и скрыться за кустами цветущей сирени. Но замешкался и остался на аллее, стоять, словно соляной столб. Чем ближе подходили дамы, тем отчетливей он понимал, что не ошибся – к нему точно приближалась Барбара. Одета она была в недорогое, простенькое летнее платье, сшитое без затей. Теперь, когда она подошла ближе, она показалась ему намного моложе. Она выглядела совсем юной и нежной девушкой. Так выглядели гимназистки старших классов, либо курсистки из Смольного.

Вторая дама казалась старше. Это была высокая рыжеволосая женщина с довольно приятными чертами открытого лица. Видимо, это и была та самая подруга, у которой остановилась Барбара, рассудил он. Обе женщины о чём-то оживленно разговаривали. Беседа настолько увлекла их обеих, что, казалось, они не видели никого вокруг. В руке у Барбары он заметил длинный колосок, кончик которого она то и дело подносила к