Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

– Вы тоже ранняя пташка? – решил сменить он тему.

– Нет, что вы. Я обычно долго сплю. Это Барбара у нас сущий жаворонок. Встаёт ни свет ни заря.

– Вот как? А я отчего-то решил, что она ещё спит.

– Нет, она встала уже давно и, как водится, убежала куда-то к реке. Или в рощу. Она, знаете ли, у нас любит травы всякие собирать. А ещё любит разных головастиков и земноводных.

– Вы змей имеете в виду?

– Да, – усмехнулась Натали. – Их в первую очередь.

– Ну, это-то как раз меня не удивляет.

Натали в ответ рассмеялась, откинув назад рыжеволосую голову. А она тоже вполне себе симпатичная, отчего-то подумал он, уловив блеск улыбки и розовый румянец на белоснежных щеках женщины.

– Так что, вы опоздали, Михаил Алексеевич, – смешливым тоном продолжила она. – Кто рано встает, тому бог даёт.

– Согласен, я сегодня тоже проснулся очень рано, но с утра уже успел похлопотать относительно ремонта, – врал он. – Встретился кое с кем.

– О, выходит, вы с Барбарой оба молодцы. Все свои дела решаете спозаранку. А вот мой супруг Юрий и моя матушка, оба, до сих пор спят. Мы их здесь видим лишь к полудню.

– Вы здесь с супругом?

– Да, с ним и с мамой. С нами еще мой сын младший Никита. Только его на месяц забрала к себе моя кузина.

– А старший? Вы так молоды, но у вас уже есть дети?

– Благодарю за комплимент. У меня двое сыновей. Старший учится в гимназии. А младшему пять лет.

– Дети – это замечательно, – кивнул Гладышев. – Они наполняют жизнь особым смыслом, не так ли?

– О, несомненно. А у вас тоже есть дети?

– Нет, ещё нет. Мы с женой пока так и не стали родителями, – с грустью отозвался он.

– Ну, я полагаю, что у вас всё ещё впереди.

– Наверное, – вздохнул он. – Увы, но рождение детей – это лишь Божий промысел. Но, пока Господь не подарил нам дитя.

– Это да, – серьезно отвечала Наталья Павловна. – Я вот уговариваю и Барбару родить, как можно скорее. Но она отчего-то тянет. Мне кажется, что у них с Казимиром были бы чудные ребятишки.

– Это да… – глубокомысленно изрёк Гладышев, с трудом подавляя в себе раздражение. – Очень чудные детки… У них с Казимиром… были бы… Наверняка…

– Может, всё-таки чаю?

– Нет, Наталья Павловна, я благодарю вас. Я, наверное, пойду. Прогуляюсь по роще, загляну в Сиворицы.

– Кстати, Барбара обычно и ходит с утра к церкви или в Сиворицкий парк. Может, вы её по дороге встретите.

– Да, возможно, – непринужденно отвечал он.

– Вы приходите к нам вечером. Я познакомлю вас с моим семейством.

– Всенепременно, – он галантно поклонился хозяйке и поцеловал на прощание её руку.

* * *

Через несколько минут он уже шагал в сторону Сивориц. Путь его лежал мимо зеленой рощи. Пока он шёл, его глаза старались охватить все, видимые глазу тропинки. Только бы не пропустить свою вожделенную черноволосую колдунью. По дороге ему встретились какие-то дачники – муж с женой и несколько местных ребятишек. Барбары нигде не было. Недалеко от парка располагалась старинная деревянная беседка. Он помнил её еще с самого детства. К середине лета эта беседка сплошь зарастала диким вьюнком. Сейчас её решетка была свободной от травы и от того легко просматривалась. И о, чудо – в ней что-то мелькнуло. Что-то светлое. Несомненно, там кто-то был. Может, это она, думал он, волнуясь с каждым шагом. Чем ближе он подходил к беседке, тем всё явственнее осознавал, что не ошибся. Что там должна быть именно ОНА.

Она сидела на скамье, облокотившись спиной о тёплые старые доски и, казалось, дремала, опустив соломенную шляпку на самые глаза. Когда он понял, что она дремлет или просто о чём-то задумалась, он пошел тише, стараясь не вспугнуть её нежную дрёму. Но у самого входа в беседку под его ногами треснула ветка, и Барбара тут же открыла свои чёрные глазищи и, не мигая, уставилась на него.

– Это вы?

– Я. А вы ждали здесь кого-то другого?

– Я никого, в сущности, не ждала, – смущённо произнесла она.

– Ой, ли?

– Что вы имеете в виду?

– Да, ничего. Можно я присяду?

Он бегло осмотрел её платье. Она была одета в светлое, с оливковым отливом, льняное платье, отороченное по подолу, рукавам и вороту мелким шитьем. Это платье великолепно оттеняло её чуть смугловатую, матовую кожу и красиво смотрелось на её тонкой, но роскошной фигуре. К платью прилагалась шляпка из французской соломки с приколотыми незабудками и тюлевым листочком.

Только сейчас он заметил рядом с нею небольшой букет из васильков и плотную корзину из лозы, закрытую маленькой крышкой.

– Я был в поместье Р-ских. Думал, что застану вас там. Но оказалось, что с первыми лучами солнца вы уже упорхнули на волю.

– Да, я встаю рано и люблю ещё до завтрака прогуляться в лесу и возле речки.

– Какие милые васильки.

– Да, я люблю их.

– Если сплести из них венок, то они великолепно подойдут к вашим глазам. Они у вас тоже ведь синие.

Она повернула к нему голову и посмотрела на него немигающим взором чёрных глаз:

– Господин Гладышев, вы, стало быть, дальтоник?

– Отнюдь, пани Соболевская. У меня прекрасное зрение, и я отлично различаю цвета и даже малейшие оттенки.

– Если так, то отчего же вы решили, что у меня синие глаза? – она вызывающе взмахнула длинными ресницами.

– А от того, что склеры ваших чёрных глаз отливают той же синевой, что и лазурит на древних изваяниях, либо кобальт на гжели.

В ответ она застенчиво улыбнулась. Было видно, что ей понравился его необычный комплимент.

– Позвольте полюбопытствовать, милая чародейка, а что же находится у вас в корзинке? Для грибов и ягод ещё не настала пора. Я умираю от любопытства…

– Любопытство, господин Гладышев, один из примитивнейших пороков. Но подражая вам, могу я тоже слегка полюбопытствовать?

– Можете, отчего же нет.

– Скажите, каким же образом вы оказались здесь? Я никогда не поверю в то, что у вас здесь фамильное имение. Ровно там же, куда уехала я. Это весьма похоже на те случайности, благодаря которым вы оказывались почти на всех наших сеансах.

– Почти? Неужели же были те, о которых я не знал?

– Были-были…

– Как жалко. Это жестокое коварство, скрывать от меня ваше местоположение, – произнес он, чуть понизив голос и откровенно глядя на неё.

– Ах, вот даже как? – щёчки ее заалели, и она кокетливо отодвинулась.

– Возможно, я вас разочарую, дерзкая чаровница,