Змея. Часть 1 - Лана Ланитова

– Да уж…

– Мы проезжали квартал за кварталом, а я всё болезненнее вглядывался в пролёты меж домами и дворы. Я понимал, что моё блуждание по Пескам может быть неверно истолковано возницей. Он итак смотрел на меня с некой тревогой, заставляя лошадь идти почти шагом. Наконец я решился его отпустить. Я вышел на каком-то перекрёстке и, кутаясь в пальто от дождя и снега, поплёлся вдоль незнакомой улицы. Я устал, я проголодался. Я готов был обругать себя последними словами. И, наконец, я просто выбился из сил. Более всего мне хотелось вновь поймать другого извозчика и поехать назад к дому. Но, как назло, на дороге не было ни одной повозки. На улице уже смеркалось. Я чертыхался и ругал себя последними словами. И что вы думаете? Мои ноги несли меня к какому-то двору. Я вошёл туда и присел на первую попавшуюся скамью. На скамье напротив я увидел сидящего в плаще ребенка. Когда я присмотрелся, то понял, что предо мною сидит маленькая девочка, закутанная в старый плащ. Господи, подумал я. Неужто эта девочка потерялась? Я должен отвести её в полицейский участок. Я медленно подошел к ней.

– Дитя, почему ты тут одна? Где твои родители? Ты кого-то здесь ждёшь?

– Тебя, дядя, – ответило басом странное дитя, дыхнув на меня табачным амбре.

И, откинув капор, явило предо мною лицо той самой карлицы, кою я видел в своём сне.

– Боже! – воскликнул Гладышев.

– А… Вот и вы призвали в свидетели самого Господа. А, как вы думаете, что произошло с вашим покорным слугою?

– Мне трудно представить. Я бы, верно, сошёл с ума от странного совпадения…

– Я и сам удивляюсь, как не упал тут же замертво. И как меня только не хватил удар? Да, я упомянул сначала имя Господа, а потом, как истинный грешник, стал сквернословить, не забывая при этом креститься.

– А дальше что?

– А дальше я благодарен Джози. Она вдруг довольно обычным, хоть и прокуренным голосом сказала, что замёрзла и ужасно хочет есть.

– Господи, она оказалась не плодом вашего воображения? Не фантомом?

Петровский встал со стула и, подойдя к спящей карлице, потрепал её по напомаженной щёчке:

– Джози, ты реальна или ты фантом? А может, ты наша с Михаилом Алексеевичем галлюцинация? Или наше «коллективное бессознательное», как у Карла Юнга? А? – он принялся безудержно хохотать.

А спящая карлица гневно откинула его руку и, посмотрев недоброжелательно на него и гостя, улеглась удобнее, притулившись к большому подлокотнику.

– Погодите, но у этой дамы же наверняка была какая-то собственная история? Если она не плод вашего воображения, – Гладышев хмыкнул, – то как она очутилась возле того дома?

– О, это очень длинная история. И более грустная. Я не стану её рассказывать вам целиком. Скажу только, что Джози работала в цирке лилипутов. Поссорилась со своим импресарио и была изгнана им из труппы. К тому времени, как я её нашел, она порядком изголодалась и намерзлась на улицах Петербурга. Какие силы несли её прямиком ко мне – сие неведомо. С тех самых пор она уже несколько месяцев живёт у меня. И к тому же оказалась весьма умелой любовницей.

Последние слова немного покоробили нашего героя, однако, он продолжил:

– Погодите, а что оригинал всё-таки оказался полной копией той личности, что вы до этого увидели во сне?

– Именно! Во сне я точно видел её. Без всяких исключений и изъятий.

– Это удивительно!

– Пойдём дальше. В другом моём сне я увидел двух молодых китаянок. Простите мне мои откровения, но с ними в парах Морфея я тоже занимался страстной любовью.

– И что же?

– О, я к тому времени понимал, что мною руководит какая-то высшая и весьма разумная сила, которой было очень надо, чтобы я написал свою работу о сновидениях и символах, присутствующих в них.

– Ну, это я уже понял.

– Если вы когда-нибудь интересовались работами Фрейда, то он, повторюсь, считал, что все наши сны – это скрытые желания, зашифрованные определённой символикой. Чтобы найти бессознательную правду, психолог должен проанализировать детали и элементы сновидений. Причём в самых странных и запутанных снах кроется больше всего скрытого содержания.

– Погодите, ну, какие уж тут символы? Мне кажется, что ваши сны полны не символов, а самых ярких образов.

– Ха! Вы тоже заметили? – Петровский сделал несколько глотков мадеры и нервно заходил по комнате. – Меньше предисловий. Когда мне явили сон с двумя китаянками, я уже точно знал, что они, несомненно, существуют в яви.

– А вы точно их не видели до этих сновидений?

– Китаянок?

– Да.

– Нет, конечно. Я хоть частенько и бываю во хмелю, однако, помню всё то, что со мною происходит. Пока, на память я совсем не жалуюсь. По-правде говоря, мне довольно хоть раз прочитать статью, дабы я мог позднее пересказать её содержание вплоть до мельчайших деталей. И лишь поэтому у меня почти не бывает отметок «хорошо». Я учусь только на «отлично».

– Вам очень повезло…

– Я это не ради хвастовства вам сказал, а скорее потому, что я бы запомнил этих дам, если бы встретился с ними ранее. Но нет, так же как и Джози, я впервые их увидел лишь во сне.

– Поразительно.

– Не стану заниматься долгим словоблудием. Во второй раз я не брёл наугад по столице. Я решил действовать более разумно. Я сразу направился по самым известным «домам любви». Съездил на Итальянскую улицу, набережную Екатерининского канала, Мещанскую и Таиров переулок. И именно в доме на Таировом я и встретил этих самых особ. Двух сестер – Ли и Лю. Я их чаще называю Люкой и Ликой.

– Простите, но как это случилось?

– Я упростил себе задачу. В этот раз я искал именно двух китаянок. Я спрашивал у «мамаш», есть ли в их борделе две сестры-китаянки, и описывал их внешность.

– Ту, что видели во сне?

– Ну, конечно.

– Поразительно. И что же?

– И, наконец, мне их привели.

– Это просто совпадение. Вы ныне могли лишь додумать те детали, что видели во сне. Подогнать их в своем воображении под оригинал.

– Я знал, что именно так вы и подумаете. Однако клянусь, эти детали я увидел именно во сне.

– И что потом?

– Потом я их позвал к себе. И мы стали уже жить вчетвером, – Петровский развел руками. – Вот, собственно, это тот «status rerum», который вы уже могли лицезреть.

– Ну, что же, это весьма мило…

– Вы полагаете? – Петровский нахмурился.

– Ну, вам я, полагаю, это виднее.

– Несомненно, эта порочная троица скрасила мою одинокую