Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

Шоусюэ не заметила, как сжала одной рукой другую. Что же это… что-то очень неприятное…

– Между Сяоюэ и госпожой Сорокой что-то происходит. Я разузнаю.

С этими словами юноша поклонился и собрался уходить.

– Постой! – не удержавшись, окликнула его Шоусюэ.

И удивилась. Она не знала, что хотела сказать. Просто подумала, что должна его остановить… Вэнь Ин ждал ее слов.

– Нет, ничего. Не копай слишком глубоко.

– Слушаюсь, госпожа.

Он ушел так же бесшумно, как и пришел. Шоусюэ еще раз посмотрела на портрет и сглотнула. Откуда это необъяснимое беспокойство?

Вэнь Ин не вернулся и с наступлением темноты.

Когда Шоусюэ поспешно вышла из своих покоев, Гаоцзюнь как раз поднимался по лестнице. За ним со светильником в руках шел Вэй Цин. Их освещал закатный свет, словно набрасывая на все лиловую вуаль. Солнце село, но для ночного сумрака было еще рано. Дневная жара тоже не спешила уходить, дул тяжелый, неприятно теплый ветер.

– Что случилось? – спросил Гаоцзюнь, едва взглянув на Шоусюэ.

Видимо, сразу почувствовал какие-то изменения…

– Вэнь Ин не вернулся из Сорочьего гнезда.

Гаоцзюнь нахмурился.

– Сорочье гнездо? А зачем он там?

– По моей просьбе. Я просила разузнать все про госпожу Сороку.

Девушка закусила губу.

– Он вернулся доложить и ушел снова. Сказал, что проверит, что происходит между госпожой и евнухом. Я должна была его остановить. Нет, я должна была пойти сама. Я…

«Испугалась». Охваченная непонятным беспокойством, она не могла заставить себя отправиться туда. Поэтому вынудила сделать это Вэнь Ина. А ведь раньше она все делала сама. Стоило окружить себя людьми, и она расслабилась.

– Я стала немощной.

Так не должно было случиться. Нельзя было надеяться на других, нельзя было позволить им брать все на себя, нельзя было втягивать их!

– Шоусюэ! – Гаоцзюнь схватил ее за руку. – Ты идешь в Цюэчао-гун?

Он посмотрел девушке в глаза, и она кивнула.

– Тогда сейчас думай только об этом. Об остальном позаботишься потом.

Голос Гаоцзюня проник Шоусюэ в самое сердце. Как всегда. В каком-то смысле его голос управляет ею. Но сейчас он ее просто успокоил. Она сжала зубы и еще раз кивнула.

– Я пойду с тобой. Так будет быстрее.

Гаоцзюнь зашагал впереди. Следуя за ним, Шоусюэ оглянулась на свой павильон. Из дверей обеспокоенно выглядывали слуги. Шоусюэ отвернулась и ускорила шаг.

Когда солнце окончательно скрылось, стемнело быстро. Вокруг распространялась тьма цвета индиго, и, пока они шли, становилась все гуще. Пламя светильника, который нес шедший впереди Вэй Цин, колебалось. Они вступили в рощу лавров и азалий. Тут же послышался громкий крик, хлопанье крыльев… Шоусюэ замерла. Над их головами с криком промелькнула птица и, потревожив листья, села на ветку. Кедровка. Белые пятна на перьях хорошо выделялись в темноте. Шоусюэ выдохнула и поспешила вперед.

Дворец Цюэчао-гун был безмолвен, словно затаил дыхание. Стояла тишина, не слышно было даже стрекота насекомых. Они пошли к покоям госпожи Сороки, но все двери – и парадный вход, и те, что выходили на галерею, – оказались закрыты, а за решетками окон было темно. Свет в комнатах не горел. Не горели и наружные светильники – нигде во дворце и на галереях не было зажженных фонарей.

Но это ведь не Емин-гун! Чтобы отогнать Еюшеня, по ночам везде зажигают огни. Почему же здесь так темно?

Вэй Цин встал перед парадным входом и провозгласил прибытие государя.

– Откройте, госпожа Сорока!

Какое-то время никто не отвечал. Вэй Цин уже собрался крикнуть снова, но тут двери медленно открылись. За ними стояла ужасно бледная и исхудавшая прислужница, тут же упавшая на колени.

– Прошу прощения за то, что заставили вас ожидать!

Внутри было темно.

– Госпожа Сорока не любит яркий свет… Я сейчас зажгу светильники.

Служанка забегала, зажигая огонь. Ее тонкое тельце, казалось, вот-вот переломится. Комната слабо осветилась, но пары светильников на просторное помещение было явно недостаточно. В глубине неясно виднелись занавеси, и можно было увидеть, что за ними на ложе сидела женщина.

Гаоцзюнь вошел внутрь, Шоусюэ последовала за ним. В сумерках ее фигурка пряталась в тени правителя. Девушка оглядела комнату. Кроме этой прислужницы, других слуг не было видно. Евнуха тоже не было.

Шоусюэ прикрыла нос рукавом. Как только девушка вошла, ей в нос ударил удушающий запах. Глубокий, всепроникающий сладкий запах, подобный аромату лилий. «Аромат любви». Шоусюэ показалось, что она заблудилась в саду, где везде цвели лилии. Легкая дымка в комнате, наверное, появилась из-за курящихся благовоний. Рядом с занавесями, то ли на шкафчике, то ли на столе, стояла фарфоровая курильница, источавшая дымок. К этому запаху примешивался другой, неприятный запах. Кровь?! Может, показалось? Да нет…

Из-за занавеси раздался слабый, еле слышный голос:

– Ваше величество…

Женщина на постели отложила подушку и попыталась встать, но покачнулась.

– Не вставай, не утруждай себя. – Гаоцзюнь подошел к балдахину.

Вэй Цин, сохраняя бдительность, подошел ближе и замер на месте. Шоусюэ не отставала от него.

– Прошу меня простить за то, что встречаю вас в таком виде…

Шоусюэ вспомнила этот слабый голос. Гаоцзюнь приподнял занавеси и вошел внутрь. Шоусюэ следовала за ним. Госпожа Сорока, подняв голову, наконец увидела ее и, раскрыв глаза от удивления, ахнула. На исхудавшем лице наложницы выделялись скулы, кожа потеряла свой блеск, но видно было, что черты лица у женщины правильные – красавица с изящными манерами.

– Вы… это вы…

Она побледнела и опустила голову. Именно этот голос просил тогда оживить умершего.

– Ты забыла в Емин-гун вуаль. Я пришла ее вернуть.

Шоусюэ вынула из рукава шелковую ткань и положила ее на постель. Та, беззвучно развернувшись, упала на подушку.

– А ты верни моего евнуха.

Госпожа Сорока рывком подняла голову. Шоусюэ пристально смотрела ей в глаза.

– Не позволю оставить его себе, Цинь Хуэйяо.

Лицо госпожи Сороки – Хуэйяо – застыло и побледнело.

– Простите, госпожа Ворона.

– За что простить?

– Ах… – Хуэйяо закрыла лицо руками.

Шоусюэ почувствовала, как ее охватывает нетерпение. На коже девушки выступил холодный пот.

– Хуэйяо, где Вэнь Ин? Где мой евнух? – строго спросила она, и тут раздался звериный вой.

Он донесся из-за двери, находившейся в глубине покоев. Хуэйяо – откуда и силы взялись – спрыгнула с ложа, пошатнулась и, спотыкаясь, направилась туда. Служанка пыталась удержать ее, но госпожа отшвырнула девушку и открыла дверь. В нос ударил тошнотворный запах. Запах крови. Это он примешивался к аромату благовоний.

– Пахнет кровью, – пробормотал Гаоцзюнь.

Шоусюэ всматривалась в темноту за дверью.

Кажется, там находилась еще одна комната. Света нет, все черное… Однако там