Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

– Если не наигралась, я готов быть твоим соперником.

– С тобой я больше играть не хочу.

– Тогда с Вэй Цином, – сказал Гаоцзюнь и посмотрел на евнуха.

На лице у того ясно читалась: «Если это приказ, я подчинюсь, но с большой неохотой». Шоусюэ быстро отказалась:

– Не хочу.

Отказом Вэй Цин тоже был недоволен. И какого ответа он ждал?

Евнухи убрали доску в деревянный ящик – красивый, украшенный инкрустацией. Поглядывая на него, Шоусюэ спросила Гаоцзюня:

– Ты слышал о погибшей у Емин-гун прислужнице?

– Слышал, – кивнул он. – На женской половине сейчас ищут зверя. Тебе тоже лучше не гулять слишком много.

– Говорят, она из Сорочьего гнезда.

– Да. – Гаоцзюнь повернулся к Шоусюэ. – Ты ее знаешь?

– Нет…

Даже если именно погибшая девушка и приходила тогда ночью, Шоусюэ ничего не могла для нее сделать. Вот только…

– Если узнаешь, как ее зовут, сообщи. Я сожгу сыюй. Тогда она сможет спокойно пересечь море.

Сыюй – бумажные птичьи крылья. Их используют во время заупокойной службы. Гаоцзюнь сделал знак Вэй Цину. Тот ответил:

– Ее звали Сюйчэн.

Шоусюэ, спросив, как пишется это имя, постаралась его запомнить.

– Не пользовалась ли Сюйчэн благовониями «аромат любви»?

Но Вэй Цин равнодушно ответил:

– Не знаю.

– «Аромат любви»? Те, которые воскуряют в память о возлюбленном? Запах похож на лилию? – спросил Гаоцзюнь.

Шоусюэ удивилась:

– Откуда ты все это знаешь?

– Мне рассказывали. Госпожа Сорока пропитывала этим запахом платье.

– Что?

«Госпожа Сорока пропитывала этим запахом платье»? Впрочем, в этом не было ничего странного – наложницы делали так для императора. Однако что-то не давало Шоусюэ покоя. Девушке показалось, что тревога крадется к ней, прячась от людских глаз.

– Я слышала, что госпожа Сорока нездорова, ей все еще нехорошо? Ты ведь ходил ее навещать…

– Она не поправляется. Когда я сам не могу ее посетить, то отправляю посланников. Но мне говорят, что она все еще не встает с постели.

У Шоусюэ промелькнула мысль, что Гаоцзюнь неожиданно заботлив к наложнице. Но состояние госпожи Сороки беспокоило ее больше.

– Такая долгая болезнь?

– Это не болезнь. Впрочем, может, и болезнь… Она в подавленном настроении, не может ни спать, ни есть.

– Это ужасно!

Сон и еда – основа жизни…

– Ужасно, да. У нее недавно умер близкий человек. С тех пор она сама не своя.

– Умер?

– Да. Ее старший брат. Он был в добром здравии, но упал с лошади и, похоже, получил тяжелые травмы.

Умерший и «аромат любви»… Шоусюэ вспомнила девушку, которая просила оживить человека.

– Если госпожа Сорока так и не поправится, я собираюсь отправить ее домой для лечения. Семья Цинь – да, госпожу Сороку зовут Цинь Хуэйяо, а ее отец по имени Сяоцзин служит в императорской канцелярии помощником канцлера… Он ханьфа, поэтому я хотел приветить его дочь в качестве своей наложницы.

– Ханьфа?

– Если говорить откровенно – это семья, которая не имеет никакого отношения к дому Юнь.

Действительно, на удивление откровенно. То есть он хочет использовать семью Цинь в качестве сдерживающей силы для дома Юнь?

– Чем позволить ей бессмысленно умереть во дворце, лучше отправить к родителям, – сказал Гаоцзюнь и зашагал по галерее.

Шоусюэ пошла рядом. За ними почтительно следовали евнухи с ящиком. Когда они вышли к храму, там их ждал Юйюн с монахами, чтобы проводить.

– Берегите себя на обратном пути, – произнес он приличествующие случаю слова и поклонился.

– И ты береги себя. Не усердствуй, – с заботой в голосе ответил Гаоцзюнь.

Юйюн рассмеялся:

– Благодарю вас. Поберегусь.

Гаоцзюнь направился к паланкину, но вдруг, что-то вспомнив, обернулся к Шоусюэ.

– А ты, – он бросил взгляд на ее пояс, – не стала это носить?

Гаоцзюнь произнес загадочное «это», но в глазах обоих мелькнуло понимание. Речь шла о стеклянной рыбке. Шоусюэ перевела взгляд на пояс Гаоцзюня, где красовалась прозрачная стеклянная подвеска в форме рыбы. Свою Шоусюэ пока не доставала из шкафчика.

– Тебе не нравится?

– Вовсе нет.

Гаоцзюнь замолчал. На его лице ничего не отразилось, но Шоусюэ показалось, что он огорчился. Шоусюэ не могла этого вынести, поэтому быстро продолжила:

– Я боюсь ее потерять. Вот и…

Гаоцзюнь немного помолчал и взглянул на девушку.

– Ясно. Тогда сделаю тебе то, что не жалко потерять.

– Что?

– Если это будет резьба по дереву, я всегда смогу сделать новую вещь, если прежняя потеряется. Лучше цветок, чем рыба, да?

Видимо, запомнил, что как-то Шоусюэ попросила у него вырезанную из дерева розу…

– Не надо, – отказалась она.

Гаоцзюнь не принял отказа:

– Не стоит стесняться.

И прежде, чем Шоусюэ успела что-то сказать, он забрался в паланкин и выехал за ворота. Когда евнухи проходили мимо ворот, Вэй Цин на миг бросил взгляд на Шоусюэ, но тут же отвел глаза.

Шоусюэ провожала удаляющуюся процессию взглядом, когда ее внимание привлек голос Юйюна:

– Госпожа Ворона!

Девушка обернулась. Монахи исчезли, рядом с ней стоял только старик. Вэнь Ин держался на расстоянии.

– Сострадание и любовь – разные вещи. Вы ведь это понимаете?

От неожиданности она нахмурилась.

– Ты о чем?

– Вам необязательно понимать мои слова. Наверное, бессмысленно просить вас не сближаться более с его величеством.

– Скажи это Гаоцзюню. Он приходит ко мне без спроса.

– Потому его величество – очень сострадательный человек. Не забывайте этого. «Вороне-уфэй ничего нельзя желать».

Юйюн мог и не стараться. Ей это неоднократно говорила Линян.

– Я знаю.

– Желания порождают муки. И когда они поглощают вас – именно в это время внутри рождается чудовище.

Шоусюэ ахнула. Чудовище… «В глазах госпожи он увидел чудовище», – услышала она голос И Сыхи.

Не обращая внимания на замершую девушку, Юйюн поклонился и повернулся, чтобы уйти.

– Когда заблудитесь на своем пути, постарайтесь вспомнить мои слова.

С этими прощальными словами он ушел в храм. Очнувшись, Шоусюэ хотела броситься за Юйюном следом, но его уже не было видно. Оставшись в одиночестве, она ощутила полную растерянность, не зная, куда двигаться дальше. Нет, не в одиночестве. К ней беззвучно подошел Вэнь Ин.

– Приготовить паланкин, госпожа? Вы не очень хорошо выглядите.

Она покачала головой:

– Все хорошо. Я пойду пешком.

Если шевелить ногами, можно не думать. Она направилась к воротам. Бросила взгляд на Вэнь Ина.

– Хорошо, что ты здесь.

Услышав это признание, вырвавшееся у нее от ощущения беспомощности, юноша чуть улыбнулся.

Вернувшись в Емин-гун, Шоусюэ обратилась к Вэнь Ину с просьбой:

– Сходи разузнай, как обстоят дела во дворце Цюэчао-гун. Особенно обрати внимание на состояние госпожи Сороки.

– Слушаюсь, госпожа.

Вэнь Ин тут же отправился туда. Юноша он усердный, так что наверняка скоро вернется с информацией… Шоусюэ зашла