Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

– Это и есть твой вернувшийся к жизни брат?

Пальцы Хуэйяо вцепились в мужскую руку. Шоусюэ видела лишь его спину и профиль. Обе руки мужчины были связаны за спиной, как и у Вэнь Ина. Лицо бледное – и вовсе не из-за того, что в комнате темно, губы обескровленные. Мутный взор блуждает в пространстве. Даже сбоку было заметно, насколько у мужчины правильные черты. Но при этом красивым он ей не показался.

И все же мужчина имел человеческий облик.

– Оживить мертвого? – пробормотала Шоусюэ. – Это невозможно. Это не под силу и магам. Я тоже не могу этого сделать.

Хуэйяо, полуобернувшись, сказала:

– Это сделал Сяоюэ. Он вернул мне братца.

– Кто такой этот Сяоюэ? Вряд ли он простой евнух…

– Не знаю. Мне все равно, евнух он или божество смерти.

– Где он сейчас?

– Наверное, где-то здесь. Сказал, что будет рядом.

Шоусюэ вспомнила доклад Вэнь Ина.

– Мне говорили, что ты вне себя, когда он уходит?

Хуэйяо отвела взгляд и снова вцепилась в руку мужчины.

– Потому что только Сяоюэ может усмирить братца.

– Усмирить?

– Братцу нужна кровь.

Плавным движением женщина вытянула вперед руку и указала на пол. Бадьи! Та, которую уронила Шоусюэ, так и лежала на боку. Фонарь в руке Вэй Цина осветил ее и то, что вылилось на пол. Темно-красную воду. Это от нее шел запах…

Кровь. Очень много крови. Шоусюэ почувствовала, как по коже побежали мурашки. Откуда она?

– Это от животных, не волнуйтесь, – тоненьким голосом сказала Хуэйяо, словно прочитав мысли Шоусюэ. – Но братец не очень любит звериную кровь. Мы пробовали разную. Сяоюэ говорил, что без крови братец снова станет глиной. Кажется, ему больше всего подходит обезьянья и свиная. Но все это половинчатые меры. На самом деле ему нужна человеческая кровь. А ее не так легко добыть. Однако иногда братец бесчинствует, требуя этого. И тогда его может остановить только Сяоюэ.

Лицо Хуэйяо было бледным, плечи дрожали.

– Поэтому он сейчас связан? – спросила Шоусюэ.

Госпожа Сорока кивнула.

– Хуэйяо, – окликнул ее Гаоцзюнь.

Женщина, вздрогнув, повернулась к императору. Голос, который трогал саму Шоусюэ до глубины сердца, кажется, пугал ее.

– Ты не ответила на мой вопрос. Что значит «такое, как в прошлый раз»?

Голос его по-прежнему звучал невозмутимо. Хуэйяо застонала и закрыла лицо рукавом.

– Пощадите, ваше величество. Братец… он убил Сюйчэн, – ответила она дрожащим голосом.

Сюйчэн. Здешняя прислужница, которую загрызли.

– В ту ночь братец был голоден. Звериная кровь его не удовлетворила, и он стал буйствовать, требуя человеческую. Раньше мы с Ляньнян делились с ним кровью до того, как его голод становился невыносимым.

Хуэйяо задрала рукав. Вся рука была замотана белыми полосами ткани. Ляньнян… Видимо, прислужница. Бледные лица обеих – из-за малокровия.

– А тогда мы не успели. Только собрались позвать Сяоюэ, как в комнату не вовремя вошла Сюйчэн с водой. Братец вцепился ей в горло… Это произошло в один миг. Он не отрываясь сосал из нее кровь…

Хуэйяо еще больше побледнела и дрожала – теперь уже не из-за малокровия.

– Когда появился Сяоюэ, было уже поздно. Сюйчэн была мертва. Мы не могли оставить ее так. И позволить обыскать дворец тоже не могли. Ведь появление братца нужно было скрывать от всех. Поэтому я приказала евнухам отнести тело подальше. Я так виновата перед Сюйчэн…

Последние слова прозвучали чуть слышно.

– Ваше величество… – Хуэйяо подняла голову. – Я приму любую кару. Только не трогайте братца, прошу вас. Не зря же его удалось оживить! Если он снова умрет, я…

На лице женщины отражалась искренняя мольба. Еле слышный голос снова обрел силу. Шоусюэ, сидевшая на корточках, встала и заглянула в лицо бездумно стоявшего рядом с Хуэйяо мужчины. Его лицо ничего не выражало, в нем не было никаких чувств, никаких мыслей.

– Хуэйяо, это не твой брат.

Говоря это, девушка чувствовала, как во рту растекается горечь.

– Что?!

Хуэйяо растерянно посмотрела на Шоусюэ.

– Это не твой вернувшийся к жизни брат. Сяоюэ не оживил его. Просто «сделал». Это глиняная кукла.

– Что вы такое говорите?

– Он не живой. Пустой. Сосуд, принявший форму твоего брата. Но в нем нет души. Сколько ни жди, он не станет тем человеком, которого ты знала.

Хуэйяо побелела. Казалось, можно было услышать, как с лица ее стираются все чувства. С губ слетело лишь хриплое:

– Ложь… Этого не может быть, не может…

Хуэйяо посмотрела на мужчину рядом с собой. Но ее лицо исказилось от отвращения, едва она взглянула на безразличное ко всему существо. В глубине души женщина, наверное, тоже понимала, что это не ее брат.

– Нет, нет, это братец! Мой единственный братец! – выкрикнула она, помотав головой. – Мой единственный, любимый…

Полный боли голос Хуэйяо был обращен к стоящему рядом мужчине, но его глаза по-прежнему смотрели в пустоту. Лицо женщины исказилось. Она больше не могла сдерживать слезы.

– Братец…

Хуэйяо протянула дрожащие руки и коснулась щеки мужчины с пустыми глазами. В тот же миг его глаза блеснули, а на лице впервые проявились чувства. Он открыл рот и быстро, словно и не стоял столбом только что, изогнулся…

– Ах…

С губ Хуэйяо слетел то ли возглас удивления, то ли вздох. Мужчина вцепился ей в горло. Обнаженные клыки впились в белую кожу, из раны брызнула кровь. Раздался звук раздираемой плоти. Кровь фонтаном ударила в потолок и дождем пролилась на Шоусюэ. Все произошло в один миг.

Вцепившись в горло Хуэйяо, мужчина пил ее кровь. Руки женщины безвольно повисли, качаясь, словно маятник. Открытые глаза, полные слез, стали такими же пустыми, как и глаза ее брата.

Шоусюэ вынула из волос цветок пиона, превратив его в стрелу. Шагнула к мужчине и, не теряя ни мгновения, воткнула стрелу ему под ложечку. Он замер.

Куклу легко разбить. Достаточно лишить сосуд средоточия магии. А где оно находится, известно – в солнечном сплетении. Шоусюэ отдернула руку. В руке она сжимала прядь волос. Кожа мужчины высохла и приобрела землистый цвет. От тела стали отваливаться куски глины. Пальцы, руки становились глиной и отламывались. Рот треснул, лицо развалилось. Тело Хуэйяо рухнуло на пол, а тело мужчины рассыпалось, завалив девушку глиной.

Остались лишь глина и одежда… Они укрыли Хуэйяо, словно постель.

Некоторое время все молчали. Никто не двигался. Тьму наполнял густой запах крови и земли. Первой очнулась служанка Хуэйяо. В комнате раздался тоненький женский плач. Гаоцзюнь вышел вперед и опустился на колени рядом с