Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

– Стрелами меня не убить, но, если руки или ноги этого посланника сломаются, придется делать новые. Это сложно, – послышался голос из-за деревьев.

Голос шел сверху – кажется, Сяоюэ взобрался наверх. Евнухи с луками прицелились в кроны деревьев, но было темно. К тому же мешала листва, так что выстрелить они не могли. Молча подошел Гаоцзюнь. Осмотрев Шоусюэ с ног до головы, он коротко спросил:

– Цела?

Девушка кивнула. Гаоцзюнь поднял взгляд на кроны деревьев:

– Это и есть Сяоюэ?

– Да.

– А мы как раз его искали. Очень удачно.

– Не знаю, насколько это удачно. Он не обычный человек.

– Если дух, то я к ним уже привык. Хотя нет, в него попала стрела. Хм…

Гаоцзюнь всмотрелся в листву.

– Он сказал, «придется делать новые»? Он тоже глиняная кукла?

– Не уверена, что глиняная.

– Если это кукла, то давай ее сломаем, – спокойно предложил он.

В тот же миг Вэй Цин резко метнул какой-то предмет. Из темной листвы что-то упало. Сяоюэ. Несмотря на то что он рухнул на землю, звук падения был на удивление легким.

Из ноги Сяоюэ торчал нож. Это его метнул Вэй Цин. Сяоюэ даже не пытался вынуть лезвие, лишь скорчился на земле и смотрел на тех, кто стоял рядом. Лицо его, как и раньше, ничего не выражало. Стрела продолжала торчать из плеча.

– Ты император? Я бы хотел попросить тебя не вмешиваться, – сказал Сяоюэ.

Вэй Цин вынул из-за пазухи кинжал. Но Гаоцзюнь поднял руку, останавливая слугу.

– Если ты собираешься причинить вред госпоже Вороне, я не могу не вмешиваться.

Гаоцзюнь говорил тихо и спокойно. Сяоюэ внимательно посмотрел ему в лицо. Некоторое время они обменивались оценивающими взглядами.

– Я и сам не желаю убивать безвинную деву. Ненавидеть нужно Сян Цян.

Сян Цян… первая госпожа Ворона.

– Почему?

– Это она – корень зла. Это она заперла внутри себя Ворону.

Гаоцзюнь взглянул на Шоусюэ. Затем подал знак Вэй Цину, чтобы тот велел евнухам отойти на такое расстояние, чтобы они не слышали разговор.

– Сян Цян, – заговорила Шоусюэ, – заперла в Емин-гун Матушку-ворону. А Ворона-уфэй – ее страж.

Так объясняли ей самой, и так было написано в исторической хронике, которая хранилась во дворце.

– Страж? – резко сказал Сяоюэ и насмешливо фыркнул. – Та девчонка была хитра. Сделала себя и всех последующих дев сосудом, запечатала его, чтобы нельзя было сбежать, а о своей вине умолчала. Она грешница. Презренная негодяйка. Вот ее-то я и ненавижу!

Голос его звучал холодно, а на невозмутимом лице наконец промелькнула тень чувств.

– Недопустимо делать живое существо сосудом. Это искажает все. И для нас, и для вас это табу. Сян Цян нарушила запрет.

Он посмотрел на Шоусюэ.

– Ты ведь мучаешься в ночи полнолуния, так? Находящаяся внутри тебя Ворона вырывается наружу, и твоя душа расщепляется. Даже я не могу представить себе эту боль. Ворона внутри мучает тебя.

Шоусюэ не хотелось даже вспоминать эти муки. Ворона-уфэй и Матушка-ворона – единое целое, так ее учили. Так вот что это значило! У нее похолодело в груди. Там – Матушка-ворона. В голове снова всплыло слово «чудовище».

– Наверное, я тебя пугаю. Но это Ворона боится меня. Ведь я – Очиститель от скверны, я охочусь на преступников из Югуна. Ты уже наполовину Ворона. Получив жизнь в этом мире, ты незаметно лишилась ее. Если бы Сян Цян знала, как это жестоко…

Сяоюэ замолк и глубоко вздохнул.

– Сян Цян кормила Ворону цветами. Постоянно. А это яд. Мы от него пьянеем. Ворона уже забыла себя.

Сяоюэ говорил сдавленным голосом, в котором звучала… боль?

– Цветы, – пробормотала Шоусюэ.

Девушка посмотрела на свою ладонь. Он говорит о цветах, которые она по ночам подносит Матушке-вороне? Это яд?

– Но я все равно лишь наблюдал. Все это время, постоянно, чуть не лишаясь сознания. Однако недавно я почувствовал, как силы Вороны вышли из берегов. Это был ее крик. Крик гнева и муки. Она бушевала у тебя внутри. Ты, наверное, тогда тоже разгневалась.

Бушевала… Шоусюэ вспомнила, как, глядя на Бинъюэ, чуть не забылась от злости. Тогда внутри у нее пылал тайфун жара и девушка не могла его сдерживать.

– Пора облегчить ее участь. Я прибыл, чтобы похоронить сестру, как и положено Очистителю от скверны. Для этого придется убить и тебя.

Не успев договорить, Сяоюэ встал на одно колено и замахнулся мечом. Кончик лезвия распорол платье Шоусюэ. В тот же миг Вэнь Ин дернул девушку назад. Сяоюэ быстро вскочил и сделал выпад снизу, целясь в потерявшую равновесие Шоусюэ. Вэнь Ин остановил лезвие своим кинжалом, но Сяоюэ следующим ударом отбросил кинжал в сторону. Сила удара швырнула Вэнь Ина на колени. Меч Сяоюэ сверкнул, нацеленный на голову Шоусюэ. Шее стало холодно – вероятно, от вихря, поднятого лезвием. Когда Шоусюэ уже решила, что ее зарубят, какая-то мощная сила ухватила девушку за руку и бросила назад. Она упала на бок и почувствовала холод земли и запах травы, успев удивиться, что ощущает это в такой момент.

А еще Шоусюэ ощутила тепло чьей-то кожи – ее кто-то обнимал. Откуда-то она знала, чье это тепло. Гаоцзюнь. Правитель закрывал ее своим телом. Вот он пошевелился, встал… В нос ударил металлический запах.

Кровь! По телу пробежала дрожь, кончики пальцев похолодели. Шоусюэ подскочила.

– Гаоцзюнь, ты…

– Нет, я в порядке. – Прежде чем она успела что-то сказать, он встал, зажимая руку. – Просто царапина.

Он сказал, что это царапина, но из рукава струилась кровь. Шоусюэ схватилась за быстро колотящееся сердце, пальцы дрожали и были ледяными.

Раздался звон скрещенных клинков. Теперь с Сяоюэ бился Вэй Цин. Его кинжал отбросил меч. Стоило Сяоюэ покачнуться, Вэй Цин сделал выпад, но противник успел отскочить назад. Не опуская меч, он пристально следил за движениями евнуха.

В этот момент раздался пронзительный крик. Не кедровка, но голос был хорошо знаком Шоусюэ. Из зарослей рядом с Сяоюэ вылетело что-то золотистое.

– Синсин!

Птица, хлопая золотыми крыльями, подлетела к Шоусюэ.

– Откуда ты здесь?!

Конечно, Синсин не могла ответить на вопрос, она просто снова крикнула.

– Халала! – крикнул Сяоюэ. В голосе его прозвучала досада. – Бесполезная птаха, зачем ты прилетела?

Синсин угрожающе раскрыла крылья. «Птаха? – повторила про себя Шоусюэ. – Тогда уж надо использовать птаху…» Шоусюэ выдернула из хвоста Синсин перо. Оно тут же превратилось в золотую стрелу. Ту самую стрелу золотой курицы, которая прилетает к следующей Вороне-уфэй. Теперь Шоусюэ поняла, в чем дело. Она с силой метнула стрелу в Сяоюэ. Та, рассекая воздух, сверкнула золотом в полете…

И воткнулась Сяоюэ