Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

– Я слышал, вы поранились недавно. Как ваше здоровье?

– Все-то ты знаешь. Ничего страшного, просто царапина.

Услышав это и удостоверившись, что Гаоцзюнь выглядит как обычно, Юйюн успокоенно кивнул:

– Это замечательно.

– Ты успокоился?

– Более чем.

– Ясно…

Гаоцзюнь замолчал и посмотрел на решетчатое окно, прищурившись от яркого света. До самого прихода сюда он размышлял над тем, как лучше начать разговор.

– Меня ранил евнух по имени Фэн Сяоюэ. Новый ученик, чиэр. Ты слышал об этом?

Юйюн пристально посмотрел на правителя, словно хотел прочесть его мысли.

– Слышал.

– Сяоюэ обманул госпожу Сороку, погубил одну из прислужниц, нарушил порядок на женской половине. Разумеется, сейчас выясняют, кто он и откуда. В документах было сказано, что он племянник человека по имени Фэн Ихан, но мы знаем, что это не так. Значит, документы у него поддельные. Кто это сделал? Еще одно: чжи-дафу не покупал Сяоюэ у посредника. Ему дозволили попасть во дворец по рекомендации чиновника. В Цюэчао-гун его тоже наняли, доверившись этой рекомендации. Кто его рекомендовал? То и другое – дело рук Су Гана из министерства чинов.

Гаоцзюнь остро взглянул на Юйюна, но тот и глазом не моргнул.

– Ты ведь знаешь Су Гана. Он раньше был здесь монахом. Один из твоих воспитанников. Все они до сих помнят твои благодеяния, тепло к тебе относятся. Зачем ты его втянул?

Только после этих слов губы Юйюна задрожали, и он стиснул зубы.

– Су Ган до самого конца не признавался, что сделал это по твоей просьбе. Но кое-кто видел, как ты посещал его, а кое-кто слышал ваш разговор. Даже тайный визит под покровом тьмы невозможно скрыть.

– Его пытали?

– Ты вынудил нас, – тихо, но сурово ответил Гаоцзюнь.

Юйюн замолчал.

– Зачем? – снова спросил Гаоцзюнь. – Зачем ты отправил Сяоюэ во дворец? Как ты с ним связан?

Он задыхался и словно выплевывал слова.

– Ты знал… ты знал, что Сяоюэ прибыл… чтобы убить Шоусюэ?

Юйюн не стал отводить глаза. Гаоцзюню стало так тяжело, будто это его допрашивали.

– Знал, – спокойно ответил старик, не отводя глаз. – Сначала я не ведал о Сяоюэ. Фэн Ихан – мой давний приятель. Мы давно не виделись, но вдруг от него пришло письмо. Он просил подготовить проездной документ, и я обратился к Су Гану, решив, что просто выполняю небольшую просьбу старого друга. Удивился я, когда они пришли ко мне и попросили устроить Сяоюэ на женскую половину дворца в качестве евнуха. Многие становятся евнухами, потеряв средства к существованию, поэтому в самой просьбе ничего странного не было. Да и с рекомендацией отношение к поступившему будет лучше. Однако мне не показалось, что Сяоюэ разорен, и я не понял, зачем ему становиться евнухом. Странный был мужчина. Нет, не мужчина. Ему не надо было становиться евнухом – он не был ни мужчиной, ни женщиной. Он и человеком-то, кажется, не был.

Юйюн прервался и пригубил чай.

– Сяоюэ отвечал на все вопросы, которые я ему задавал. Он сказал, что хочет попасть к госпоже Вороне. Я спросил зачем, а он ответил, что должен ее убить. Больше я ничего не спрашивал. Я понял, что он не человек и что на него возложена какая-то миссия. Тогда я обратился к Су Гану и отправил Сяоюэ во дворец.

– Но почему? – Голос Гаоцзюня вдруг потерял свою сдержанность и взвился ввысь. – Это ведь то же самое, что послать к госпоже Вороне наемного убийцу!

– Так и есть, – ответил Юйюн.

Гаоцзюнь не нашелся что сказать.

– Я подумал: если Сяоюэ не обычный человек – вмешиваться в ход событий мне нельзя.

Не мне решать, будет ли госпожа Ворона убита Сяоюэ, или он сам погибнет от ее руки. Это судьба. Даже если госпожа Ворона, то есть госпожа Шоусюэ, умрет.

– То есть ты не стал марать руки? А ведь Шоусюэ полюбила тебя! Она много раз приходила в храм. Внимательно слушала твои рассказы о Линян.

Юйюн не мог не понимать этого!

Брови старика шевельнулись, глаза метнулись в сторону. Он потупился.

– Ваше величество, вы всегда так заботитесь о госпоже Шоусюэ…

– Что?

– Я ведь много раз предупреждал вас: нельзя сближаться с госпожой Вороной. Но вы, ваше величество, меня не слушали.

– Но ведь…

– Ворона-уфэй должна быть одна. Она ничего не желает, отдаляет от себя людей, всю жизнь в одиночестве проводит в Емин-гун. Вы всегда спрашиваете: почему? На это я хочу задать тот же вопрос. Почему вы решили, что я привечал ее с добрыми намерениями? Я удивлен, что вы так подумали.

Гаоцзюнь растерянно смотрел на Юйюна.

– У госпожи Шоусюэ есть прислуживающие ей евнухи и дамы. И есть вы. Госпоже Шоусюэ повезло. Я, в отличие от вас, не считаю ее достойной сожаления. Мне ни разу не приходила в голову эта мысль – с тех самых пор, как вы пожаловали сюда, беспокоясь о ней. Госпожу Шоусюэ окружают люди. Даже император заботится о ней. На госпожу Линян император ни разу так не посмотрел. Ни одному из предыдущих правителей никогда не приходила мысль о госпоже Линян. Госпожа Линян была одна. Всегда, всегда одна!

Хриплый крик Юйюна – старик словно хотел выплюнуть свои внутренности – звенел в комнате.

– Кто-нибудь спас госпожу Линян? Кто-нибудь положил на это свои силы? Почему выбрана госпожа Шоусюэ? Если бы во времена госпожи Линян нашелся правитель, который позаботился бы о ней…

Старик стукнул кулаком по столу. Чашка перевернулась, чай полился со стола на пол. Кап, кап… Капли застучали неожиданно громко. Словно падали слезы.

Руки Юйюна дрожали. Гаоцзюнь пристально наблюдал за ним.

– Шоусюэ, – вдруг проронил он.

Юйюн поднял глаза.

– У Линян была Шоусюэ. Это Линян учила девочку письму, обучала законам, любила ее. По Шоусюэ видно, сколько любви вложила в нее наставница. И видно, насколько присутствие Шоусюэ было важно для Линян. Разве это не стало для нее спасением?

Юйюн молча смотрел на правителя.

– И эту девушку ты пытался убить?

Теперь голос правителя звучал тихо. Усы Юйюна шевельнулись, но старик ничего не сказал. Гаоцзюнь вспоминал легкую иронию в манере старика, то, как он выглядел, когда его заставали врасплох, складки между бровями во время игры в го… Сюда частенько приходила не только Шоусюэ. Те недолгие моменты, которые Гаоцзюнь проводил здесь, были для него хоть каким-то отдыхом.

А теперь он их лишился. Больше они не вернутся. Никогда.

Гаоцзюнь встал.

– Ты говорил, что хочешь уйти от дел. Дозволяю. Уходи молча.

Он не хотел открыто наказывать Юйюна. Сейчас, когда они только избавились от