Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

в плечо. В тот же миг оно отвалилось и отлетело в сторону. С легким треском разорвалась не плоть. Это было птичье перо. Коричневое с белыми полосками – совиное. Не успела Шоусюэ задуматься, а ее рука уже бросила следующую стрелу. Эта ударила Сяоюэ под ложечку. Теперь раздался звук бьющегося тонкого стекла. Его грудь вздулась, и во все стороны полетели перья. Не только грудь, но и ноги, руки – все части тела превращались в перья. Пустое платье охапкой рухнуло на землю. Только голова падала вниз, как была, не изменившись. Лицо все так же ничего не выражало, шевелились только губы. Шевелились беззвучно, поэтому Шоусюэ не поняла, что он произнес. Наверное, настоящее имя Вороны. Перед тем как упасть на землю, голова тоже стала перьями. Они покрыли землю, и от Сяоюэ ничего не осталось.

Лунный свет освещал только совиные перья.

* * *

Гаоцзюнь спустил с плеча рукав платья, и Вэй Цин начал перевязывать ему ссадину. Шоусюэ украдкой наблюдала за ними, собирая перья.

– Рана не опасная. Она быстро заживет. Бывало и хуже, – невозмутимо сказал Гаоцзюнь, поправляя одежду, когда перевязку закончили.

Шоусюэ успела заметить шрамы на его теле. Но раны не могут не болеть…

– Прости. Спасибо, – только и сказала она.

Гаоцзюнь переглянулся с Вэй Цином. Шоусюэ молча спрятала перья в мешочек. Она не знала, можно ли их оставлять здесь. Поэтому решила собрать и спрятать в Емин-гун. Вэнь Ин помогал ей, но они не разговаривали, поэтому она просто продолжала свое занятие. Девушке было противно думать, что она не могла справиться с Сяоюэ, поэтому сил разговаривать не было. Если бы не Синсин, у нее бы ничего не получилось.

Сяоюэ назвал Синсин «Халала». Может быть, это ее настоящее имя? Слишком много непонятного.

Шоусюэ прижала руку к животу. В голове прозвучали слова Юйюна: «Внутри вас рождается чудовище». Неужели она станет чудовищем? «Ты уже наполовину Ворона. Получив жизнь в этом мире, ты незаметно лишилась ее. Если бы Сян Цян знала, как это жестоко…» Может быть, Сян Цян об этом не задумывалась? Или сделала Ворону-уфэй сосудом, осознавая все? Знали ли об этом Линян и предыдущие уфэй? А дунгуань? Ворона-уфэй является пленницей дворца. Мало того… получается, что ни ее тело, ни ее душа ей не принадлежат?!

В Шоусюэ что-то сломалось, девушка словно лишилась чего-то. Скрываясь как потомок семьи Луань, потеряв мать, выбранная Вороной-уфэй, она продолжала жить среди того, что ей было неподвластно, решив, что ничего не остается, кроме как крепко стоять на ногах. Шоусюэ считала, что лишь к ней самой никто не вторгнется, лишь ее саму никто не сможет у нее отобрать. В это не надо было верить, это было само собой разумеющимся. Опираясь на эту мысль, Шоусюэ могла стоять прямо.

«Я сейчас – это я? До какой степени я – это я, а откуда начинается Ворона? Когда-нибудь она лишит меня всего? Или это уже произошло?»

Шоусюэ ничего вокруг себя не видела. Девушка чувствовала, что у нее заканчиваются силы, что она больше не может этого выносить…

– Госпожа Шоусюэ! – позвал Вэнь Ин.

Она подняла голову.

– В Емин-гун вас ждут Цзюцзю и остальные. Вы, наверное, замерзли на воздухе, давайте я попрошу их сделать теплого чая.

Юноша завязал мешочек, подвесил на пояс и протянул руку Шоусюэ.

– Вы можете идти, госпожа?

Посмотрев на его руку, Шоусюэ нерешительно протянула свою. Коснулась руки юноши – она была теплой. Замерзшие пальцы наконец-то ощутили тепло, которое проникало внутрь. Вэнь Ин взял ее за руку и встал. Синсин куда-то исчезла – возможно, вернулась в Емин-гун.

В этот момент Гаоцзюнь окликнул Шоусюэ. Девушка обернулась. Император направлялся к ней, одновременно нащупывая что-то за пазухой.

– Что это, сладости? – спросила она.

Обычно там он прятал именно лакомства.

Но на сей раз она ошиблась…

– Нет.

Гаоцзюнь посмотрел на то, что вытащил, и, нахмурившись, положил обратно.

– В чем дело?

– В другой раз.

– И что, даже не покажешь? Мне ведь интересно!

Гаоцзюнь с явной неохотой снова вытащил предмет из-за пазухи. Взяв Шоусюэ за руку, положил вещь ей на ладонь. Деревянная подвеска в форме рыбки. Из дерева вырезана каждая чешуйка, хвост и плавники вот-вот шевельнутся – тонкая работа.

– Неужели уже готова?

Она тогда сказала, что боится потерять стеклянную рыбку, и Гаоцзюнь пообещал сделать другую, деревянную. Это было только сегодня.

– Такое я могу сделать быстро. Поэтому и шел сегодня в Емин-гун, отдать ее тебе.

Они встретились, когда Шоусюэ выходила из дворца.

– Но я был невнимателен. Когда упал, повредил ее.

Шоусюэ присмотрелась. Кусочек плавника на спинке рыбки откололся. Она-то решила, что так должно быть, и не обратила бы внимания, если бы он не сказал.

– Сделаю другую.

Гаоцзюнь протянул руку – видимо, хотел, чтобы она вернула ему поделку. Но Шоусюэ, разглядывая рыбку, проговорила:

– Не надо другую.

К рыбке был привязан бледно-розовый шнурок. Шоусюэ пропустила шнурок через пояс и завязала. Теперь рыбка висела на месте. С каждым шагом хозяйки она покачивалась и как будто танцевала.

– Пусть будет со сколом. Иначе она просто уплывет.

– Правда?

Гаоцзюнь, глядя, как Шоусюэ касается пальцем подарка, заставляя его раскачиваться, чуть улыбнулся.

– Я рад, что она тебе понравилась.

Шоусюэ бросила быстрый взгляд на Гаоцзюня, но тут же отвела глаза и развернулась, направляясь к Емин-гуну.

– Понравилась. Спасибо, – проронила она, а затем, не оборачиваясь, ускорила шаг.

Перед ней шел Вэнь Ин, оглядывая окрестности. Ярко светила луна. Тепло, которое тяжелой цепью сковывало Шоусюэ и отравляло ее ядом, теперь тянуло за руку, не давая упасть.

Возможно, это было ошибкой и нарушением ее обещания Линян. И все равно…

* * *

По дороге в свои покои Гаоцзюнь окликнул слугу:

– Вэй Цин!

Тот шел впереди, освещая путь, но сразу же остановился и приблизился. Вокруг находились еще и евнухи из лэфанцзы…

– Нужное кое-что проверить.

– По поводу Сяоюэ?

Вэй Цин был проницателен. Гаоцзюнь кивнул. У него было много вопросов. Что это за человек и прочее – это все правитель хотел узнать и раньше. Но как Сяоюэ вообще смог проникнуть во дворец в виде евнуха? И не только – как его наняли во дворец наложницы? Откуда он?

– У него есть сообщник… – Неясное бормотание растворилось во тьме.

* * *

Пройдя через ворота Храма кедровки, Гаоцзюнь сразу же направился к павильону на задворках храма. Он не сообщил о своем прибытии, и, завидев его, монахи поспешно выбежали из здания и преклонили колени.

– Юйюн у себя? – спросил император.

Гаоцзюня проводили в обычную