Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава

– Помнишь, одна дама забыла у нас кусок шелка? Найди его.

Скоро Цзюцзю принесла шелк из другой комнаты. Шоусюэ поднесла его к лицу. Он все еще пах благовониями «аромат любви». Она развернула материю и пощупала. Вуаль, бережно вытканная из шелка высшего качества, была на удивление легкой, гладкой и приятно льнула к коже.

– Я еще тогда, взяв ее в руки, подумала, что для простой прислужницы это слишком хорошая вещь.

– Пожалуй, вы правы. Однако бывают же и богатые придворные дамы…

Шоусюэ принялась вспоминать, как та девушка вела себя. Она пришла в одежде прислужницы, лицо закрыла этой вуалью… Однако ни разу, с момента своего появления и до ухода, не поклонилась госпоже Вороне! Ни единого раза!

Может быть, была в смятении? Однако придворных дам строго учат этикету. Девушка пришла к той, кто имеет статус наложницы, да еще и с просьбой вернуть умершего. Невозможно представить чувства, которые помешали бы ей хотя бы разок поклониться!

– Что с вами, госпожа? – удивленно спросила Цзюцзю хозяйку, с задумчивым видом сжимавшую в руках шелковую ткань.

– Ничего…

Приказав служанке убрать шелк на место, Шоусюэ села перед шкафчиком и вытащила принадлежности для письма. Приготовила бумагу в форме птичьего крыла – сыюй. Когда-то их делали из хлопка, а еще раньше – из волокон коры деревьев. Для заупокойных служб они используются уже очень давно… Растерев тушь, Шоусюэ взялась за кисть и написала на крыле «Сюйчэн», имя погибшей девушки.

Взяв листок и серебряный поднос в форме цветка, она вышла наружу. Спустившись по лестнице, девушка поставила поднос на камни. Поднеся к волосам руку, она вспомнила, что одета в платье евнуха и пиона в волосах нет. Тогда Шоусюэ повернула руку ладонью вверх и выставила вперед – на пальцах возникло что-то розовое. Появился один, второй, третий лепесток, и, словно ниоткуда, появился цветок. Шоусюэ второй рукой сжала его и резко дунула. Когда она убрала руки, на поднос упали мелкие розовые кусочки, превращаясь в бледное пламя.

Девушка положила листок с именем в огонь. Опустила туда и пустой листок, на котором ничего не было написано. Бумага медленно загорелась. Шоусюэ вытянула над пламенем руку. Язычки вытянулись вверх, обнимая ее пальцы. Жара не было, было лишь слабое тепло. Шоусюэ собрала пламя в руке, крепко сжала, потом раскрыла пальцы. С ладони вспорхнула птица. Маленькая птичка, розовая, почти прозрачная… Иногда ее очертания колебались, словно язычки пламени. Сильными взмахами крыльев птичка набирала высоту – вот она уже выше деревьев, вот скрылась из виду… Она сопроводит душу погибшей за море. Если, конечно, девушка не стала духом.

Шоусюэ взяла поднос и вернулась в покои. Там Цзюцзю наводила порядок на столе.

– Вы жгли сыюй? – спросила она, взяв в руки листок. – За упокой души погибшей?

Не только Ворона-уфэй, но и обычные люди на погребальных церемониях сжигают сыюй. Хотя превратить пламя в птицу и сделать ее проводником души умеет только она.

– Госпожа, не изволите переодеться? Цзюцзю открыла балдахин. Шоусюэ взяла платье.

– А в этом одеянии так хорошо!

В одежде евнуха было очень ловко двигаться. Но Цзюцзю горячо заявила:

– Так нельзя! Вы и в мужской одежде красивы, но все-таки жуцюнь вам больше идет!

– Правда?

Шоусюэ решила не протестовать. В такие моменты с Цзюцзю лучше не спорить.

Когда она переоделась за занавесями, пришел И Сыха с Синсин на руках. Мальчик выносил птицу во двор для песчаных ванн.

– Ты ведь не ходил в лес?

Зверя, убившего женщину, до сих пор не нашли. И Сыха ответил:

– Нет, госпожа. Я был за домом. Синсин сама не хотела идти в лес.

– Правда?

Шоусюэ посмотрела на смутно видневшуюся сквозь занавеси птицу. В последнее время та вела себя очень тихо… Закончив переодеваться, Шоусюэ вышла из-под балдахина и увидела, что И Сыха стоял на коленях, не поднимая глаз.

– Что с тобой? – спросила она.

– Простите, госпожа, – сказал он, посмотрев на нее.

Его щеки чуть порозовели.

– Вы переодевались, поэтому он не должен был смотреть в вашу сторону, – пояснила Цзюцзю.

– Вот оно как? – проговорила Шоусюэ.

Служанка недовольно посмотрела на нее:

– Госпожа, нельзя же совсем не иметь никакого стыда!

Шоусюэ с досадой подумала: «Что тут стыдного?» Она же переодевалась под балдахином… Когда людей становится больше, приходится запоминать много нового. Это доставляет много хлопот, но зато узнавать новое интересно.

– Перед нами, слугами, можно не стыдиться, но перед его величеством так вести себя нельзя. Вы ведь и перед ним спокойно переодевались, госпожа, помните?

– Правда? Не помню.

– Ну знаете… – проворчала Цзюцзю.

Из кухни появился Вэнь Ин. За ним шла Хунцяо.

– Ты быстро, Вэнь Ин…

Евнух поклонился хозяйке. Сразу видно, что его начальником был Вэй Цин – каждое движение юноши выглядело выверенным и гармоничным.

– По вашему приказу я опросил окружение госпожи Сороки. Работа пока не закончена, я пришел с предварительным отчетом.

Шоусюэ кивнула, поощряя его продолжать.

– Несколько месяцев госпожа Сорока не встает с постели. Говорят, что ее старший брат внезапно скончался и из-за этого госпожа пребывает в унынии. Сейчас за ней ухаживают несколько прислужниц, а придворных дам и евнухов она к себе не допускает. Только вот…

Словно передумав рассказывать, Вэнь Ин замолчал.

– В чем дело?

– Я слышал, что один евнух пришелся ей по душе, его она держит при себе. А если он вдруг уходит, госпожа Сорока даже впадает в безумство.

– Но ведь…

Как бы ни нравился наложнице евнух, это уж слишком.

– Это новый чиэр, недавно принятый на службу. Ему около двадцати лет. Я с ним не разговаривал, однако лицо его рассмотрел.

Юноша обернулся на стоявшую сзади Хунцяо. Та протянула лист бумаги, который держала в руках.

– Я описал его и попросил нарисовать.

Он взял бумагу у Хунцяо и отдал Шоусюэ.

– Зовут его Фэн Сяоюэ.

Увидев рисунок, Шоусюэ почувствовала, словно ее ударили прямо в грудь. «Это же…» Черные длинные волосы, красивое лицо, которое нельзя забыть, стоит увидеть лишь раз… «…Сова».

Это же тот юноша, которого увидела Матушка-ворона в ночь странствий! Тот самый, при виде которого из глубины сердца поднялся страх, заставивший ее дрожать! Шоусюэ вспомнила, что такой же страх она ощутила у пруда во дворце Цюэчао-гун. Неужели это оттого, что юноша был там?

– Вы его знаете? – спросил Вэнь Ин.

Но Шоусюэ не могла ответить, лишь кивнула. Взгляд Вэнь Ина стал пристальным.

– Мне сообщили, что после появления этого человека госпожа Сорока стала отдалять от себя других. А из комнаты иногда стали доноситься странные звуки.

– Что за звуки?