В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

плечо к Аннике сел ворон, словно сотканный из серебристых нитей. Деловито, по-птичьи потоптался на места, почистил клювом перья, и стал неотличим от настоящего ворона: черный, с блестящими перьями и умным взглядом тёмных круглых глаз. К призванному ею существу Анника обратилась почти также, как к человеку, и в этот раз слова её были вполне понятны:

— Лети и найди Ильмера Алого. Будь моими глазами, и не дай заклинателю мертвецов тебя поймать. Узнай, готов ли он встретить нас, сколько у него немёртвых воинов, и живы ли люди, что должны быть там. Я буду смотреть, а ты — не попадись.

Ворон кивнул, точно был человеком, и улетел так стремительно, что Ивар с трудом мог сосредоточиться на мельтешении перьев, пока птица не пропала вовсе, оставшись маленькой удаляющейся точкой.

Анника коротко пояснила:

— Когда я почувствую, что ворон прибыл, я начну смотреть его глазами. Меня нельзя будет трогать, я не отвечу на ваши слова, не буду ни видеть, ни слышать ничего перед собой. Моя душа отправится за ним следом, здесь останется только тело и нить от него к душе. Если на нас нападут и меня ранят, это мгновенная смерть. Имейте это ввиду.

— Ты не предупреждала. Я бы не позволил тебе так рисковать, — вырвалось у Ивара. Он не имел права ей приказывать, и знал об этом, но точно попытался бы остановить.

Я знаю, — спокойно улыбнулась Анника. — Поэтому я говорю тебе об этом сейчас. Назад дороги уже нет, Вериг уже полетел.

Она успела договорить, но после этого затряслась на несколько мгновений, а затем осела на землю. Точнее, на шкуру, что ей подложил один из хускарлов отца, пока Ивар пытался поверить в то, что Анника делает.

Белки её глаз стали молочно-белыми без зрачка, точно она снова ослепла, рот чуть приоткрылся, и она так и замерла, сложив ноги под себя. Только бы Ильмер не поймал её. Неизвестно, кто сильнее в мире духов, Северная Ведьма или нечестивый заклинатель мёртвых. Ивар всерьёз боялся, что ответ ему не понравится.

Вышло дольше, чем я планировала, но обещанную проду я всё же принесла.

Глава 24

Анника

Ворон позвал меня довольно быстро. Я не удивилась: заклинатели мёртвых для духов видны очень хорошо, это ядовитая зараза, что уничтожает весь тонкий мир, точно огонь паутину. К сожалению, Ильмер оказался ближе к нам, чем мне бы того хотелось.

Глазами птицы я видела, что он окружён мертвецами. Не дряхлыми скелетами, а людьми, что ещё не так давно дышали, смеялись и любили. Теперь же их глаза горели зеленоватым огнём, а ворон видел, как духи-паразиты с нитями, тянущимися к некроманту, управляют телами.

С ним были не только родичи Ивара. Те либо кидали на Ильмера взгляды, полные жгучей ненависти, либо смотрели прямо перед собой, поскольку давно потеряли возможность управлять тем, что от них осталось. Но рядом с заклинателем мертвецов шагали те, кто добровольно принял его сторону. Те, кого я искренне ненавидела, и кому желала смерти.

Древнепоклонники нашли своего жреца и присягнули ему на верность. С высоты птичьего полёта я не различала лиц, но видела яркое, болезненное торжество, что исходило от них. Я ничуть не удивлюсь, если окажется, что это те же самые нелюди, которым опрометчиво доверился Ивар, и от которых мы едва ушли живыми.

Должно быть, они об этом теперь жалеют. Впрочем, моему ворону нужно было не слушать разговоры или разбираться в мотивах врага. Слишком опасно. Ильмер может меня почуять и выдернуть душу из тела окончательно. Потому я летала достаточно высоко, и запоминала, как движутся его войска.

Он выставил мертвецов, как щит, а все живые были в глубине воинства мёртвых. Можно было бы подумать, что он бережёт тех, кого будет сложнее спасти, но я сильно подозревала, что это ещё и способ устрашения. Все, кроме древнепоклонников, все те, кто следовал за ним — полыхали черной ненавистью, которую видел мой духовный ворон, и которой я не смогла бы так явно узреть собственными глазами.

Волкам Ивара будет очень сложно спасти тех, кто остался с Ильмером. Я не могла этого знать, но очень подозревала, что если он потерпит поражение, то постарается забрать их за собой. Я не хотела вмешиваться в судьбы слишком сильно сейчас. Я отмечала, как выглядит местность вокруг войска, чтобы передать Ивару, но меня кольнула чужая боль и горе.

Один из спутников Ильмера был на грани, и не в силах даже ненавидеть. У него или у неё отняли всё, что было дорого, и этот человек рисковал переродиться в опасного мстительного духа даже до того, как умрёт. Только Слезы Отчаяния нам и не хватало! Такой сильный заклинатель мёртвых, как Ильмер, просто подчинит её и отправит нам навстречу! Не исключено, что так он и планировал, намеренно доводя несчастного пленника до края, за которым не жаль даже своей вечной души.

Я полетела на зов несчастного человека, но чем больше я к нему приближалась, тем сильнее чувствовалась власть Ильмера, но чем больше я к нему приближалась, тем сильнее чувствовалась власть некроманта. Мой крылатый проводник в мир духов, ярко видел огонёк нужной души. Благодаря ему я знала, куда лететь.

Я начала приближаться к нужному месту кругами, постепенно и очень осторожно снижаясь. Смотрела перед собой, пользуясь зрением ворона. Я мало что могла сделать в этом облике, но нужно было хотя бы увидеть несчастную душу. Узнать, кто настолько отчаялся, и попробовать отогнать его внутренний мрак, не позволить ему сожрать душу целиком.

Мой ворон снизился, скрывая себя в кронах деревьев. Благодаря остроте его зрения отсюда он уже различал лица. Хотя его самого едва ли мог заметить человек. Да и некромант тоже. То, что заклинатель мёртвых перешагнул через смерть, не делало его зрение лучше. И сейчас это играло мне на руку.

Мы с вороном посмотрели на спутников Ильмера, и поняли, что ближе всего к нему находится женщина. Взрослая. Она годилась мне в матери или даже в бабушки. Уставшая. Под её глазами залегли круги. Сами глаза погасли, хотя когда-то они были красивого бирюзового цвета. На лице у неё было видно несколько кровоподтёков, часть из которых зажила, а часть явно были нанесены недавно. Чуть пухловатый от природы рот распух ещё больше. Её били. И били по губам в том числе.

Она была привязана к лошади. К мёртвой лошади, разумеется. Сама голову прямо не держала. На её щеках блестели слёзы. Всмотревшись,