В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

— Ивар дело говорит, Анника, — проворчала матушка Тилла. — Хватит стремиться отдать себя всю без остатка, думай о том, как быть полезнее всего. А я иду с вами, с моим родом, к которому я привязана во всех смыслах этого слова. Защищать и лечить мне дозволено, тем и займусь.

Она не спрашивала, можно ли ей присоединиться, но Ивар и не считал, что ей нужно. Им пригодится любая помощь. Потому он кивнул, и подозвал Гейра, отдав приказ. Тот давно скрывал свой дар от всех, кроме побратимов — Ивар подозревал предательство, хоть и не верил, что оно так глубоко в сердце семьи. Был шанс, что Ильмер и правда не ожидает, что они появятся быстро.

Ведь он же проклял Аннику, а больше ведьм ни с Волками, ни с людьми Хальстейна быть не должно, не так ли? Ивар очень хотел отменно удивить дядюшку. Так, чтобы тот захлебнулся собственной кровью.

Впрочем, злость он тоже отогнал. Ему нужен холодный разум короля. Волки и люди ярла Хальстейна доверились ему, и он как никогда обязан оправдать их веру в себя, чего бы ему это ни стоило. Войска построились так, как Ивар велел, а ловкий отряд начал разбирать фляги с серебрёной водой. Каждому досталось по одной, а во главе отряда, которому предстояло эту воду использовать, он поставил Эйрика. Тот славился ловкостью и смелостью и в лучшие годы, не утратил он славы и когда его волос коснулась седина.

Кроме того, Эйрика уважали и слушались беспрекословно, как разумного воина и достойного сына Холле. Это-то и нужно было Ивару. Раз уж об Эйрике Стальном Топоре наслышан даже он, свои должны его просто боготворить. Да и Хальстейн кандидатуру одобрил. Отряд серебрёной воды рискует даже больше ударного, если их поймают — не пощадят, и скорее всего используют против остальных.

Но ни один воин не отказался от рискованного задания. Все понимали, что битва идёт против чудовищного врага, и рискует в этом бою каждый. Ударный отряд, который защищал центр и должен был отвлекать внимание врага на себя, окружил тех, кто встал в середине. В том числе — Аннику, Гейра, и даже Матушку Тиллу. Все, кто мог что-то противопоставить чёрной силе Ильмера, шли в середине, чтобы усложнить некроманту жизнь.

Когда Ивар счёл, что они готовы, то отдал Гейру приказ:

— Попутного ветра нам!

И ноги понесли их вперёд куда быстрее, чем способен идти человек, но шли они, не зная должной для своей скорости усталости. Ивар продолжал крутить в голове, что они могут сделать против дорогого дядюшки, но, когда они подобрались к мёртвому войску, всё равно едва не замер от ужаса.

Заклинатель мёртвых не пощадил никого. В его воинстве были и давно захороненные герои прошлого, и животные, и даже почившие чудовища, которых лишили жизни те самые герои. Звери же были им собраны в гротескных монстров, скалящих костяные клыки. Сам Ильмер Алый улыбался, стоя во главе своего безумного войска.

На дорогом дядюшке Ивар увидел красный плащ, когда-то принадлежавший его отцу, и чёрные непроницаемые доспехи, о которых он слышал лишь в легендах. В руках некромант держал простой деревянный посох, увенчанный не слишком большим, но явно человеческим черепом. Глаза его светились зелёным — видно, войско требовало постоянного контроля.

Голос Ильмера раздался одновременно везде и нигде:

— Сдавайтесь, живые, если хотите жить. Вы уже проиграли, потому что мои войска бесконечны, а ваши легко сменят сторону. Не стоит класть голову, чтобы прослыть героями. В моей Империи о вас никто не вспомнит.

Ивар ничего не приказывал и не просил, однако ответ его людей — всех, и Волков, и хальстейновцев — прозвучал одновременно, и был он един, как их пожелания Ильмеру:

— Никогда!

— Вы сделали свой выбор, — равнодушно бросил Ильмер, и начался тяжёлый и кровопролитный бой. Ивар пожалел лишь о том, что он не смог заболтать дядюшку на подольше, и тем самым дать разведчикам больше времени.

Он не был уверен, что сделал всё возможное. Но в чём он был уверен — это в том, что не отступит.

Глава 26

Анника

От голоса некроманта должны были побежать мурашки ужаса, но я вдруг поняла, что чувствую к нему одно лишь презрение. Ильмер был умён, хитёр и на многое способен, и я не собиралась его недооценивать, но одновременно с тем он был ничтожнее самого последнего нищего, и беспомощнее новорождённого младенца.

Он отказался от собственной души, а это ломает личность до основания, и поглощает саму суть. Я не знала, голоса предков это во мне говорят, или слова Матушки Тиллы, или это я сама на пороге смерти преисполнилась мудрости, но я так чувствовала.

Хватит ли цельной души, чтобы победить его? Этого я тоже не знала, но заставила себя отрешиться от страха. Не видеть огромного, почти бесконечного воинства нежити. Нет, мои глаза должны видеть совсем иное.

Сотни тысяч крохотных нитей, связывающих природу этого края. Они тянулись отовсюду, зеленоватые, разной толщины и длины, но пронизывали каждую пядь всего сущего вокруг нас. Те жизни, которые дрожали от гнева, которые отторгали темную ильмерову магию — им всего лишь нужна была помощь. Дыхание весны, что пахла свежим сеном и колокольчиками, и которая могла и не случиться больше.

Глубоко под снегом пульсировало новое начало. Та жизнь, которой была противна магия заклинателей мёртвых. В глубине леса спали животные. Белки в своих дуплах, медведи в берлогах, змеи в толще снегов, и множество маленьких живых существ, которые и составляли подлинную душу моей родной земли. От самой последней гусеницы, которой не суждено превратиться в бабочку, если Ильмер победит, до благородных оленей и хитрых лис, любивших свой лес не меньше, чем человек любит свою родину.

В глубине земных недр зрели будущие травы. Их медленно пожирала тёмная магия, отнимая у них шанс пройти положенный круг жизни. Они умирали, не успев начать свой путь, и они стремились исправить это, только им не хватало силы и воли — и я стала их волей.

Воспользовалась желанием всего живого отторгнуть некроманта, и направила его на борьбу. Это почти не требовало силы, только знаний — правильных слов, правильного обращения. Зова, который они способны услышать и понять. И я позвала природу на помощь своему возлюбленному и своему отцу, а она