В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

Навстречу воинству мёртвых вышли проснувшиеся медведи. К немёртвым волкам вышли живые волки. К гротескным чудовищам, что Ильмер создал из костей, вышли те, чьи кости он украл. На нашей стороне сражалась сама Матушка-Земля, более сильная и древняя, чем даже Матушка Тилла.

Под ногами ильмеровых мертвецов побежали зелёные ростки, что затягивали их обратно туда, откуда их достал некромант, и я чувствовала, как они падают, не в силах сопротивляться, а серебряный меч обрывает их нелепое и неправильное существование.

Мой мысленный взор не позволял мне ни управлять войсками, ни увидеть, кто где сражается в реальном мире. Но я могла помочь, призывая природу, и делала это, видя лишь то, что может узреть только ведающая. Я почувствовала, как тёплая сила Матушки Тиллы помогает мне. Она больше не могла меня спасти, если я окажусь на пороге смерти, но она могла поддерживать наши войска. И делала это

Полупрозрачный золотистый щит надо мной не позволял росткам ильмеровой тьмы найти меня. Он знал, где я физически — в центре нашей армии, рядом с другими, немногими, кто владел хоть какими-то чарами, но и только. Его мертвецы прорубались в середину нашего построения, отчего я слышала лязг оружия и чувствовала смрад смерти недалеко от себя, но он не мог оборвать мои чары. Ему не помогало знание, бесполезное для его силы. Да я и магии почти никакой не творила. Лишь посылала Зов. Последнее средство, которое можно было использовать лишь тогда, когда альтернатива — смерть. Или нечто хуже смерти.

Я чувствовала, как дрожит воздух от гнева некроманта. И позвала деревья, что вышли, что вырвали свои корни из земли, чтобы встать ещё одним живым щитом. Здесь моя магия помогала им идти быстрее, и приближаться куда стремительнее, чем того хотелось бы Ильмеру. Благодаря этому вокруг нас выстроилась древесная стена, защищая моих людей и Ивара.

Жизнь против смерти. Некромант против ведьмы, в то время как его мертвецы сражались с живыми.

Я не видела, что делают Ивар и отец. Да мне и не стоило сейчас об этом думать. Они смогут использовать появившееся преимущество. Я чувствовала, как прячется в кронах деревьев тот отряд, который должен был окропить мертвецов святой водой. И моя магия помогала им. Часть моего разума слышала лязг отцовской секиры, ударяющейся о ржавый меч врага. Глухой стук костей друг об друга, когда скелет упал на землю, развалившись. Визг лисиц, что кидались на мертвецов, издавая свой лисий боевой клич.

Ивар ждал, что я позову огонь, но Матушка Тилла напомнила мне, что огонь сжигает не только врага, но и своего носителя. Потому я противопоставила смерти именно то, чего некромант боялся больше всего на свете. Подлинную жизнь, которую он отверг. Единственное средство, способное помочь от его злых чар.

Наконец, я услышала слабый отголосок его мыслей. Он начинал пробиваться ко мне. Я встретила врага с улыбкой, и даже позволила ему гневаться на меня.

— Тебе не поможет твоя дрянная магия. Ты умр…

Но последнее слово я не позволила ему произнести, и тоже закрылась, отрезая от Ильмера свои мысли. Он считал меня слабой девчонкой, угрозой, от которой он избавился, и теперь гнев мутил его разум, заставляя совершать ошибки. Я верила, что Ивар сможет ими воспользоваться.

Травы, спавшие под снегом, путались в ногах мертвецов. Деревья сокрушали оскаленные пасти нежити своими ветвями. А Ильмер пытался добраться до меня и вцепиться в мою силу, чтобы выпить её и стать ещё более могущественным.

Я чувствовала щупальца того же мрака, что едва не отравил мои вены, и петляла от них, словно заяц. Зелёный огонёк, который убегает от чернильно-чёрных всполохов некросилы — так я видела нас обоих, и бегала, бегала, бегала, стремясь возродить ещё немного живой природы, что восстанет на защиту самой себя. Я почти дотянулась до гор, лежавших далеко за нашими спинами, и чувствовала, как по лицу снова течёт кровь — звать так далеко было тяжело, но это лучшее, что я могла сделать.

В любое мгновение у Ильмера могло получиться сомкнуть свою силу вокруг моего горла. Я знала это. И была готова. Или не была, но оказалась слишком самонадеянной. Важно было то, что даже когда я выйду из строя, сила, поднятая мною, не иссякнет. Я не зачаровала природу. Я позвала её на помощь, и она откликнулась.

Потому, когда я ощутила удар чёрной ильмеровой магии в область сердца, я не испугалась — я улыбнулась. Он думал, что побеждает, но на самом деле взял ложный след.

Глава 27

Ивар

Ивар понятия не имел, откуда он знал, что дядюшка добрался до Анники. Он почувствовал это ледяным уколом в собственное сердце, едва не пропустив рваный, тяжёлый удар огромной твари, собранной из переломанных человеческих и медвежьих костей. Воздух вышибло из гружи. Следующим, что он ощутил, был короткий рык Волка: одно из защитных колец рассыпалось прахом прямо на пальце, приняв на себя смертельный магический удар и сохранив жизнь тому, кто носил его.

Он не позволил себе облегчения, заставив тело двигаться на одной лишь воле. Стоило надеяться, он почувствовал кольцо на пальце Северной Ведьмы, но в кровавой, смердящей гнилью горячке боя не до молитв к Холле. Ивар выжег страх из головы, шагнул под замах костяных лап и ударил по колену скелетосущества, с хрустом выбивая суставную кость. В руку отдало тупой болью, но тварь покачнулась.

Кости заскрипели, сухо и мерзко, тварь рассыпалась, а Ивар щедро полил дёргающиеся останки серебрёной водой. Влага зашипела, взвиваясь белым едким дымом, выжигая скверну некромантских чар. Отряд с флягами такой воды успешно пробрался к нежити, которую Ильмер ещё не поднял или не взял под активный контроль, потому армия заклинателя мёртвых была несколько меньше, чем он ожидал.

И всё же это по-прежнему было чудовищное войско, которое невозможно было полностью перемолоть уставшими руками не такой уж и большой армии живых. В одном эта падаль была права: погибшие действительно легко меняли сторону. Самым страшным в бойне было то, что в кровавой суматохе далеко не всегда сходу было ясно, жив ли ещё рубящийся рядом товарищ, или его глаза уже подёрнуты мутной пеленой, а сам он скалится волею некроманта лишь для того, чтобы сподручнее было вогнать клинок живому в спину.

Вереница мертвецов, лязгающая ржавым железом и костями, тянулась до самого горизонта, к замку Волков, что