В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

его спиной дух Волка, тот, которого Ильмер предал вместе со всей своей семьёй. Ивар почувствовал, как загривок обдало не холодом смерти, а жаром дикого, первобытного зверя. Зрение на мгновение сузилось, выхватывая пульсирующую жилку на шее дяди. Волк вполне может занять тело Ивара, если его правильно призвать. Ивар продолжил пытаться добраться до Ильмера мечом, вкладывая в удары остатки сил, но тихо, сквозь сбитое дыхание, зашептал молитву Покровителю:

— Великий Волк, что служил самому кузнецу Фельхарду, и не пал даже о молотов Орна! Я — твой потомок, и тот, кто продолжает твоё дело сквозь вечность. Я — кровь от крови твоей, и плоть от плоти твоей. Твой род под угрозой. Нечистый заклинатель мертвецов и подлый предатель Ильмер уничтожил многих Волков, и стремится уничтожить всех нас. Я прошу тебя о помощи, потому что не стыжусь признать, что сам я не справлюсь с тем, кто несёт такую богопротивную, омерзительную силу. Явись, я готов принять тебя!

Меч Ивара продолжал отскакивать от доспехов Ильмера, высекая лишь снопы бесполезных искр. Тот легко уворачивался от ударов, лавировал с пугающей, нечеловеческой грацией, и смеялся, когда у Ивара ничего не получалось. На его молитву он и вовсе не обратил внимания… как и покровитель. В сердце Ивара не разгорался яростный огонь, и он не чувствовал, как его тело переходит под чужое управление. В груди оставалась лишь звенящая, холодная пустота, от которой сводило желудок.

Ивар не сдавался. Он шептал молитву снова и снова, смахивая заливающий глаза едкий пот, пытаясь вложить в неё всю свою решимость и отчаяние, всё искреннее согласие на помощь, что вполне может стоить ему жизни. Он верил, что Волк не откликается лишь потому, что щадит его, и всем сердцем убеждал, что справится с ношей, которая ему предстоит. Но с каждым взмахом меч казался всё тяжелее, словно выкованный из цельного свинца.

Всё случилось, когда Ильмеру, наконец, надоело играть. Он сказал:

— Что ж, хватит. Я дал тебе достаточно времени побегать за мной, мальчишка. Ты — ничтожество, и сумел меня лишь единожды оцарапать. Ты не достоин править Севером, вот и всё. Любая серьёзная угроза, и что ты сделаешь? Помашешь перед нею мечом? Смешно.

И после этого со всей стремительностью бросился на Ивара, подняв свой посох. Небольшой череп, что был его навершием, засветился ядовито-зелёным светом, выпуская в морозный воздух тошнотворный запах гнили, и в грудь Ивару полетел сгусток тёмной магии, оставляя за собой шипящий след. Увернуться он уже не успевал.

Мышцы деревенели от усталости, раненая рука и вовсе отказывалась его слушаться, пульсируя тупой болью при каждом движении. Он больше не был достаточно стремительным, чтобы сражаться с некромантом, а ярл Хальстейн не мог ему помочь: он и сам едва справлялся с костяным чудовищем, что потеряло немало своих костей, но всё ещё двигалось, и набрасывалось на ярла снова и снова, встречая собой каждый удар его зачарованной секиры, от которой с сухим треском во все стороны разлетались острые осколки рёбер.

Ивар должен был почувствовать удар и боль, ожидая, что зелёное пламя прожжёт плоть до костей, но ощутил, что больше он ни на что не влияет. Пространство дёрнулось, и он успел ненадолго увидеть себя со стороны. Как раздался в плечах под треск рвущейся ткани и хруст собственных суставов, легко, по-звериному отмахнувшись от магии Ильмера — сгусток просто разбился о его ладонь, рассыпавшись безвредными искрами. Как пожелтели глаза, вспыхнув янтарным светом, а человеческие уши исчезли, уступив место волчьим. И как с его уст сорвался громкий, вибрирующий глубоко в груди вой, и огромные призрачные волки, сотканные из морозного тумана и ярости, появились из ниоткуда, встав за его спиной.

Больше Ивар не видел ничего. Его сознание провалилось в тёмную, обжигающую бездну. Покровитель рода полностью перехватил контроль над его телом, и только от него зависело, сумеет ли он справится с Ильмером, или род Волка сгинет навсегда.

Глава 28

Анника

Я уцепилась за магию Ильмера, когда он проник в моё сознание. Это было похоже на попытку удержаться за скользкий, покрытый слизью канат, колющий руки короткими разрядами. Заставила его помогать мне, и питать меня — теперь я колдовала, обращаясь к его силам, а не к собственным. Его магия имела привкус застоявшейся болотной воды и старой меди. Силы смерти вокруг было так много, что Ильмер мог бы поднять хоть падшего бога, если бы был в состоянии удержать в себе такую мощь.

К счастью, он не был настолько могущественным, и потому я меняла вектор его же магии. Я переплетала его холодные нити со своими, горячими и дикими. То, что раньше дарило смерть — теперь звало жизнь, и эта жизнь нападала на него же самого, отвлекая от боя с Иваром.

Я видела любимого глазами некроманта, уверенного, что он ударил по мне и обезвредил, и не понимавшего, что именно путает его разум, и расплетает ткань мыслей. Ивар казался мне размытым пятном боли и ярости, его сердцебиение гулом отдавалось в моих висках. Я чувствовала даже отголоски ильмеровых решений:

— Проклятая Ведьма послала Зов, и теперь даже с её смертью зверьё и трава не оставят меня в покое, — думал он.

О том, что я жива и воспользовалась его ударом, он пока не догадывался. Его слишком занимал Ивар. Мой бедный Волк, уставший, окровавленный, испытывающий постоянную боль. Я чувствовала, как дрожат его перетруженные жилы, как каждый выдох обжигает горло. Жаль, я не целитель, как матушка Тилла, и не могу лечить других чистой силой. Зато я могла бить по Ильмеру его же руками, и делала это.

Корни пробились под снегом, взламывая лёд с громким треском и оплетая ноги заклинателя мертвецов. Я чувствовала, как пальцы-корни сжимают его лодыжки, пытаясь утащить в сырую землю. Ильмер замешкался, дав Ивару возможность себя ударить… только меч Ивара наткнулся на тяжёлые чёрные доспехи, а мои помощники рассыпались в прах от столкновения с чистой некротической силой, которую я не успела изменить. В моем сознании это отозвалось сухим хрустом сломанных веток.

— Ты ничего не сможешь мне сделать, щенок, — бросил Ильмер, и я увидела, как он снимает этот доспех прямо с тела падшего героя, а его разъярённый дух ничего не может с этим сделать. Перед глазами вспыхнула картина: ледяной склеп, лязг металла о кость и бессильный призрачный вой. Некромант гордился тем, что сотворил.

Я воспользовалась этим, и позвала спутников Фельхарда — чёрных воронов. Своенравные птицы никогда не