В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

откликнулись бы на Зов просто так, но они были мстительны, а Ильмер вызывал их гнев. Воздух взорвался хлопаньем сотен крыльев, от которого заложило уши. Они камнепадом валились на него и целили когтями в глаза, стремясь выцарапать их святотатцу. Я почти ощущала вкус его страха.

Ильмер завалился на бок, точно сам был потерявшей подкову лошадью, и дал Ивару ещё одну возможность ударить. Тот попал всего лишь по щеке, но я увидела то, чего боялась всё это время. Ильмер Алый — больше не человек. Он начал ритуал обращения в жреца мёртвых, почти бессмертную и очень опасную тварь. Чёрная кровь, вытекающая из его раны, не текла — она медленно ползла по коже, как живая смола, и от неё исходил невыносимый тленный смрад.

У Ивара не было против него никаких шансов, а я даже не могла его предупредить! Ильмер зловеще захохотал. Ну конечно, он даже боль не был способен ощутить. Ни боли, ни удовольствия, ни радости, ни горя, лишь ярость, злоба и зависть, что жгла его изнутри, как неугасимый уголь.

— Даже когда у меня нет полной силы, и я допускаю ошибки — ты всё равно способен лишь слегка меня поцарапать. Весь в своего ничтожного папашу, — произнёс он, и я снова увидела отголоски его воспоминаний. Они хлынули на меня липкой волной, от которой не получилось сходу закрыться.

Ильмер мечтал удушить Бьёрнольфа много лет, потому что брат был лучше него во всём. Умелый воин, любимец женщин, самый лучший сын для отца. И королём тоже стал он, хотя Ильмер куда лучше справился бы с этой ролью! Почему ему достаётся всё? Почему даже женщина, которую он, Ильмер, избрал своей, и та стала королевой этого ничтожества?!

Я увидела, как совсем юный Ильмер угрожает ей, что лишит её чести, и тогда она будет вынуждена выйти за него.

— Я не драная южанка, я заколю такого мужа ножом для разделки мяса, и будет ему! — не испугалась Валькирия Холле. — Я люблю Бьёрна. И буду либо с ним, либо ни с кем.

Ильмер в своей памяти не называл её иначе. Только Валькирией, хотя мать Ивара звали Эйлив. Он ответил ей тогда:

— Я добьюсь того, что ты пожалеешь о своём выборе. Если ты так глупа, чтобы отвергнуть меня, я заставлю тебя поплатиться за это.

Сейчас Эйлив охраняли его мертвецы, и Ильмер был уверен, что она вспоминает этот очень давний разговор, а потом — труп своего мужа, что охотился за их с Бьёрнольфом сыном. От этих мыслей у меня во рту появился металлический привкус крови. Я заставила себя огородиться от ильмеровых воспоминаний, тем более, что от них мне отчаянно хотелось покататься по чистому, белому снегу, стирая с себя липкую чёрную грязь его мыслей.

Ильмер отбросил воронов вниз, к своей нежити, где те сцепились с мертвяками, и теперь танцевал вокруг Ивара, не давая ему себя достать, но и не атакуя. Его движения были смазанными, как у ядовитой змеи. Я пыталась достать его лозами или дикими зверьми, но кто бы ни бросался на некроманта — все оседали пеплом, и помочь у меня получалось только отцу с его костяным конструктом.

Там медведи настоящие выступали на стороне медведя по прозванию. Я чувствовала, как лапы зверей рвут костяные сочленения конструкта, и этот звук — сухой и дробный — был единственным, что дарило надежду.

Здесь же… Ильмер слишком много выпил чужой боли и крови. У меня получалось лишь отвлекать его, да и то не слишком хорошо. Мои силы таяли, а ледяное дыхание смерти в сознании Ильмера становилось всё громче, заглушая мой собственный голос.

Я услышала тихий шёпот, что срывался с губ Ивара, и одновременно с тем почувствовала, как за его спиной появилась тёплая, могущественная тень Волка. Я легко узнала эту силу: он благословил нас в ночь Новогодья, и я запомнила, как ощущается дух-покровитель Каэрхенов. Как и Матушка Тилла, он не мог делать, что хотел, и был связан по лапам сотнями правил.

Однако сейчас от того момента, когда Волк сможет вмешаться в бой, оставалось немного. Я ощутила на себе взгляд Волка и его волю. Дух-покровитель звал меня, просил вмешаться и помочь Ивару после того, как тот примет его.

Мне хотелось ответить, что я далеко, и не прибуду быстро. Что мне сначала нужно выпутаться из разума Ильмера. И тогда я услышала одно-единственное слово, точно шелест на границе разума:

— Согласись…

Вместе с ним пришло тепло и мощь, но не чёрная и липкая, как сила Ильмера, нет. Дух Волка был сродственнен Тилле, только в отличие от неё он мог идти в бой. Тёплая жизнь, битва за территорию, защита близких — всё это пронеслось в разуме не словами, но ощущениями. Дух Волка просил довериться ему.

Я не знала, что именно он со мной сделает, но… он ведь тоже хочет помочь отцу и Ивару. Потому я потянулась к нему всем своим существом, давая понять, что я согласна на то, что он собирается сделать. Чем бы оно ни было.

Некоторое время не происходило ничего. Секира отца всё также лязгала об кости конструкта, время от времени отсекая ту или иную некрупную кость. Ивар продолжал лавировать вокруг того, кто когда-то был ему родичем, а я — видеть и чувствовать через самого некроманта.

Затем на короткое мгновение мир померк, и на фоне мрака засветились крохотные огоньки, которые складывались в огромную волчью морду. Волк как будто кивнул мне, и я снова увидела всю ту же сцену, но как будто со стороны. Не со стороны некроманта, откуда-то ещё.

— Что ж, хватит. Я дал тебе достаточно времени побегать за мной, мальчишка. Ты — ничтожество, и сумел меня лишь единожды оцарапать. Ты не достоин править Севером, вот и всё. Любая серьёзная угроза, и что ты сделаешь? Помашешь перед нею мечом? Смешно, — услышала я голос Ильмера.

Он высоко поднял посох, что завершался пугающе небольшим черепом. Глазницы навершия засверкали ядовито-зелёным светом, и я увидела, как он распространяется вокруг тонкими зеленоватыми нитями, больше всего похожими на паутину. От Ильмера эти нити потянули ближе к Ивару сгусток чёрной, гнилостной магии так быстро, что тот не успевал ничего сделать.

Мне хотелось умолять Волка-покровителя, хоть я и не была одной из его подопечных. Но я увидела лишь, как всё тот же звёздный Волк моргнул мне, а потом его силуэт снова пропал.

И всё переменилось. Ивара окутало серебряное сияние, и тот поднял руку,