В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

Она изумрудная, насыщенного тёмного цвета, что тот драгоценный камень. И найти её я никак не могла, отчаянно теряя время. Нельзя поддаваться панике! Тилла здесь, и моих сил хватит, чтобы найти её нить и потянуть за неё. Нужно просто сосредоточиться и не дать страху сбить меня со следа…

Я перебирала нити, идя от нежити — нити которой по-прежнему вели к телу Ильмера — до сражающихся на последнем издыхании Волков и вольных. Мысли об отце я себе запретила, но они то и дело мелькали где-то в самом крохотном уголке разума, наполняя сердце тяжёлой тревогой и сбивая меня со следа.

Наконец, мне повезло. Крохотный изумрудный отсвет мелькнул среди нитей множества древ. Я поняла, где Тилла. Они… часть их, отступила в рощу, что под холмом. Стало быть, есть раненные, и она увела их, чтобы спасти. В глубине души я отчаянно не хотела выдёргивать оттуда Тиллу. Нити рядом с нею дрожали, и если не многие, то кто-то точно без неё попросту не выживет.

Тяжкое решение. Болезненное. Я ненавидела выбирать из двух зол. Отец сказал бы, что иначе никак, и что ярл всегда несёт в душе бремя выбора, иначе он не ярл, а слизняк. Когда-то он говорил, что и мне придётся выбирать, а я с жаром спорила. Верила, будто всегда есть правильный выбор.

Он тогда посмеялся, и назвал меня юной и неопытной, а я обиделась. Прав оказался отец, конечно. Ярл Хальстейн мудр, потому он и ярл, дело не только в крови. Воспоминания придали мне сил. Я уже знаю, как поступить. Так к чему рубить волчий хвост по частям?

Я сосредоточилась на зелени духа Тиллы, отправляя отчаянный Зов. В нём было всё: и тяготы боя, и страх, который несла ильмерова магия, и картины расползающихся чар древних богов, и даже надежда, что мы справимся, если она поможет.

Сначала ничего не происходило. Я звала снова и снова, билась, как рыба об лёд, пыталась пробиться сквозь тонкий, но нерушимый барьер, поставленный то ли Ильмером, то ли моей собственной совестью. Чувство было такое, будто я кричу до слёз и хрипоты, но меня не слышат, как бы я ни старалась.

Тогда я ударила собственной магией по барьеру, и тот покрылся трещинами и звонко лопнул. Нить Тиллы запульсировала, стала ярче, и протянулась ближе ко мне и Ильмеру. Я услышала эхо её голоса:

— Ты уверена, милая?

Ответить ей словами я не могла, но постаралась передать всю ту уверенность, что испытывала. Либо она защитит нас от магии Ильмера, со мною вместе, либо… конец наступит всему Северу. Волк не справится один. Не с этим. Он уничтожил оболочку некроманта, но ильмеров злокозненный дух всё ещё здесь, и он не просто опасен, он ядовит для всего сущего.

Нить замерцала ярче и ярче, а потом… я не просто почувствовала своё тело. Я обнаружила себя стоящей на коленях недалеко от того места, где сражались отец, Ивар, и Ильмер с его конструктом. Пахло кровью, снегом, морозом и пеплом. И, как ни странно, весной.

От некроманта остались лишь доспехи и плащ, под которыми не виднелось даже костей. Конструкт лишился всех конечностей, и лежал, пытаясь двигаться. Всё ещё не-живой, но уже не опасный. Ни Ильмер, ни его конструкт не издавали больше ни звука, и тишина давила на уши куда больше, чем лязг мечей или крики раненных.

Отец же… он лежал лицом вверх не так далеко от своего противника. Бой дался ему явно нелегко, потому что секира выпала из ослабших пальцев. Лицо залила кровь, левая рука была вывернута под неправильным углом, а грудь не вздымалась, или же делала это так медленно, что я не сумела разглядеть на расстоянии. Но глаза он закрыл, и это внушало мне надежду, что я сумею спасти его.

Я поискала взглядом Ивара. Сначала мне показалось, будто его здесь нет вовсе, и Волк забрал его с собою. Дело было не в этом. Ивар просто рухнул в сугроб, переломанный и израненный. В его теле, казалось, не было ни единой целой кости, но он дышал. Медленно и тяжело.

Доспехов на нём тоже не осталось, как и одежды: всё изорвало превращение. На ресницы Ивара налип снег, губы посинели, рот был чуть приоткрыт. Морозный воздух едва ли пойдёт ему на пользу — мелькнула отстранённая, даже и не совсем моя мысль. Тиллы рядом пока не было, а вот дух Волка ощущался. Он не ушёл. Он вернулся в родную форму, и по-прежнему сражался с Ильмером, просто теперь человеческий глаз не мог этого увидеть.

Я попыталась было вернуться к внутреннему зрению, к тому, которым видела Нити, но ничего не произошло. Дар не поддавался, не позволял мне пользоваться этой своей стороной. В то же время я чувствовала, что я всё ещё ведьма. Ведьма, которая может ведать, но не видеть. Лечить, но не знать.

Где-то внутри себя я понимала страшное: если Тилла не появится в ближайшее время, то вылечить их обоих я не успею. Мне нужно выбрать. Либо это будет Ивар, либо отец. Они оба на грани между жизнью и смертью. И как только я спасу одного, но второго мне не хватит сил. Я ведь заметно выложилась, чтобы позвать Тиллу, чтобы попасть сюда. Всё это требовало сил. Так же, как и магия исцеления.

Как можно выбрать здесь? Это ведь мой отец и человек, без которого мы никогда бы не вышли на Ильмера. Никогда бы не узнали, что на севере завёлся некромант. Человек, который спас меня, выхаживал. Которого я в конце концов люблю, но это не важно, ведь отца я в любом случае люблю сильнее. Он вырастил меня, сделал меня той, кто я есть.

Вдруг я со страшной ясностью поняла: Тилла не поможет. Её задача — спасение живого от неживого. Тяжёлая, трудная цель, после которой, возможно, не будет уже никакой Тиллы. Ведь даже духи не бессмертны и всё имеет свою цену. Это значит, что выбирать должна я здесь и сейчас.

Отец или Ивар? Ивар или отец?

На мгновение я словно услышала голос отца:

— Если бы ты не выбрала его новым ярл, он бы тебя и не увидел, Тилла.

Кажется, так он говорил? Говорил и другое. Давным-давно, когда я была ещё маленькой девочкой, и речь его была серьёзна и уверенна:

— Долг жизни свят. Ты не можешь его не отдать. Жизнь за жизнь — древний обычайю Нет ничего, что способно