В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

легко отмахнувшись от магии Ильмера. Сияние соприкоснулось с нею и растворило без следа. Но сиять он не перестал. Серебряные искорки побежали по его лицу и телу, изменяя Ивара. Его глаза изменились, сменив цвет на янтарный, а кости затрещали, перестраиваясь.

Силе Волка не была помехой ни одежда, ни доспехи. Металл мялся и распадался на куски, точно осыпающаяся старая ткань, по коже побежала чёрная шерсть, вскоре покрыв Ивара полностью, а его благородное лицо вытянулось и стало оскаленной волчьей мордой. Не было больше Ивара Каэрхена, только огромный Звёздный Волк, по чьей чёрной шкуре рассыпались звёздочки силы.

Он громко, утробно завыл, и от этого воя пространство вокруг него пошло рябью. За его спиной появились такие же волки, только призрачные. Не знаю, что видел Ильмер, а я за каждой призрачной спиной видела силуэт человека, чьи черты лица вполне можно было разглядеть. Они казались более реальными, чем я сама в этот миг. Тот волк, что оказался ближе всех к Ильмеру, смотрел на него глазами брата. Бьёрнольф Каэрхен ушёл к Холле, несмотря на то, что некромант подло поднял его тело и натравил на его же семью.

В его глазах я не видела ненависти. Лишь горечь, бездонную, как ночное небо над фьордами. Однако призрачные волки, как и их Звёздный предводитель, не знали жалости. Они окружили Ильмера, и я услышала:

— Сдавайся, смертепоклонник, и твоя гибель не станет мучительной.

Слова эти звучали одновременно и ниоткуда, и отовсюду, как будто сам воздух вокруг дышал повелениями Волка. Я чувствовала его голос каждой частицей своей души. Ильмер не прислушался к нему:

— Никогда, поганая шавка! — презрительно бросил он, и паутинные нити его чар понесли новые сгустки тьмы прямо в вожака призрачной стаи. Эти чары были иными. Они походили на кусок необработанной руды с ярко-зелёной, ядовитой породой, и вытягивали свет из всего, чего касались.

Один из сгустков, которые он бросал в волков, не останавливаясь, оставил на звёздной шкуре вожака яркую проплешину, обуглив серебристо-чёрную шерсть. Я содрогнулась от этой вспышки — для моего духа она была подобна удару раскалённым клеймом. Тот даже не взвыл: просто вокруг него вырос мерцающий купол, огораживая стаю от чар Ильмера. Барьер гудел, отражая магическую грязь некроманта.

Волки не заставили ждать ответа. Их дружный вой едва не вынудил Ильмера закрыть уши руками, и тот замешкался. В руку с посохом вцепился волк брата и начал рвать её. Я видела, как призрачные зубы проходят сквозь плоть, разрывая саму суть жизненной силы Ильмера. Некромант держал посох и пытался отшвырнуть призрака волной ледяного ветра, но тот даже не шелохнулся. Природная магия не задевала стаю вовсе, и Ильмер закричал:

— Сейчас!

Короткий условный сигнал, которым был его крик, привёл из-за холма небольшую армию древнепоклонников. Их ярость ощущалась как грязный, горячий шум в чистой симфонии боя. Добрый меховой доспех закрывал каждого из них от ударов, а в руках они держали посеребрённые мечи, секиры, некоторые — копья и алебарды. Нужно отдать им должное: они бросились в бой на стороне своего предводителя, не мешкая и не задавая вопросов.

К их несчастью, серебро не причиняло призракам никакого вреда. Напротив. Когда звёздного воинства Волков Каэрхена касалось серебро, они становились ярче. Я видела, как сияние металла перетекает в их полупрозрачные тела, делая их плотными, почти осязаемыми.

Я не могла понять, кем стала сама, и почему вижу весь бой целиком — словно я была ветром, запутавшимся в ветвях старого ясеня, — но я могла рассмотреть даже отца. Он был израненным и уставшим, по-прежнему сражаясь с костяным конструктом, от которого осталась половина.

Я чувствовала, как слабеет отцовское сердце, как жизнь по капле вытекает из него вместе с потом и кровью. Левую лапу конструкта снесла секира, осталась лишь правая, но и ею оно орудовало стремительно, и отец то и дело уходил от удара в самый последний момент. Воздух вокруг него был пропитан запахом соли и железа. Я не имела права просить Волка помочь ярлу, однако тот всё равно услышал. От призрачной стаи отделились двое и встали по левую и правую руки отца, бросившись на нежить. Их рык отозвался в моем разуме торжествующим звоном.

Остальные сомкнули круг, чтобы не дать Ильмеру и древнепоклонникам преимущества. Деревенские бросались на вожака, выкрикивая:

— Дрянская шавь!

— Ты ничто против Древних!

— На звёздочки порвём!

Но крики обрывал короткий, меткий волчий прыжок. Призраки не церемонились, и целили прямо в горло, обрывая жизни прислужников некроманта одну за одной. Пробовал Ильмер натравить на них и свою нежить, но та от удара призрачной лапы переставала двигаться и вскоре оседала на земле горой костей или мёртвой плоти.

Круг сужался. Призрачные спины не давали Ильмеру выбраться, а прозрачный щит-купол, что сумел Звёздный Волк поднять, отражал его гнилостные чары в него же самого. Наконец, я решила было, что всё кончено. Волк, вселившийся в Ивара, острыми клыками впился Ильмеру в горло, и некромант выронил свой посох, не в силах больше удержать его.

Только вместо предсмертного хрипа раздался зловещий хохот.

— Никому не достанется Север! — громыхнул голос Ильмера, когда сам он уже точно не мог говорить, раздираемый клыками вожака. По останкам нежити, валявшейся в грязном снегу, пошла зеленоватая рябь, как и по воздуху вокруг нас. И те волчьи призраки, что были ближе всего к Ильмеру, вдруг положили на уши лапы, а затем медленно замерцали и исчезли.

— Сейчас, — услышала я глас Звёздного Волка.

И вдруг поняла, к чему я здесь. Только я сумею позвать Матушку Тиллу на помощь куда угодно. Я да отец, только ему сильно не до того. Черепушка костяного конструкта хрустнула под ударом секиры, и кости рассыпались прахом, но та странная рябь разлетелась волною и от него тоже.

Отца отбросило в сторону, «его» волки тоже рассыпались искрами, жалобно взвыв напоследок. А дух мой запел, призывая Тиллу. Не на помощь мне, но на помощь всему Северу, который ильмерова рябь вознамерилась уничтожить.

Откуда уж я знала, что обладает она подобием разума? Чувствовала. Как и то, что если не остановить её сейчас, сила эта поглотит сначала Север, а потом и всё сущее.

Глава 29

Ивар

Когда Ивар отдавал своё тело Волку, он думал, что будет видеть мир глазами зверя: чувствовать запах крови на ветру, видеть искры магии в воздухе и ярость сражения. Оказалось, пустить в себя покровителя — это маленькая смерть. Ивар ещё помнил, кто он, но больше не владел собственным