В плену врага. Пока бушует метель - Сашетта Котляр

— Я твой сын, ты не можешь просто…

— Рольфа по твоему слову повесили, — усмехнулся один из танов, черноокий и чернобровый. — Я тогда ещё сказал, вернётся тебе братоубийство. Сбылось.

Трюггве попятился, но его схватили двое, и понесли. Он пытался брыкаться, но держали его крепко. Вслед ему ярл с болью заметил:

— Нет у меня сыновей. И не было никогда. Быть может, в детстве… Это моя вина. Я не могу вести людей. Ивар, ты был врагом нам, но врагом по навету, и врагом добрым. Я хочу, чтобы в бою с Ильмером нашим объединённым войском руководил ты.

Ивар тяжело вздохнул, и сказал:

— Пройдёт несколько часов, и сюда доберутся мои волки. А там видно будет, как мы поступим, и чего ради.

На Хальстейна Ивару было больно смотреть. Тот не потерял больше ни в стати, ни в силе, и держал спину прямо. Но в глубине его глаз читалась стылая безнадёжность.

Глава 22

Анника

Голос Матушки Тиллы вырвал меня из сна также легко, как в него погрузил.

— Вот теперь другое дело. И поглядеть приятно: Северная Ведьма в полной силе, румяная и здоровая. Ты уж ко мне больше не попадай. Я много чего могу, но смерть не подвластна даже мне.

— Мне пора уходить? — я поднялась с постели, и правда чувствуя себя совершенно здоровой. Точно и не лежала не вставая, и не отдавала отцу всю силу, без остатка.

— Ждут тебя, очень ждут. Предатель получил свою меру. Отцу твоему горько и тяжело. Да и негоже слишком долго торчать у Матушкиной юбки. Твоя жизненная нить тянется далеко, сама знаешь, что это значит, — проворчала она добродушно.

— Знаю, ты сама меня учила, — согласилась я. — Приходи к нам, ладно? Я скучаю.

Тилла рассмеялась:

— За то тебя свои Ведьмой и кличут. Возвращайтесь с победой, Анника. Не место мёртвым среди живых.

— Сделаю всё, что в моих силах, и немного больше, — легко откликнулась я.

Тилла кивнула на выход из шатра, больше не говоря ни слова. Я и сама знала, что поддаюсь своему нежеланию уходить. Но меня ждал подлунный мир, борьба с Ильмером, и Трюггве. Едва ли он уже мёртв, значит, нам придётся столкнуться лицом к лицу.

Оттого и собственные внутренности казались промороженными, а уходить из этого шатра не хотелось вовсе. Я умела бороться. С собой в том числе, а может быть и в особенности с собой. Потому быстро оделась, крепко обняла Тиллу, позволив себе этот детский поступок — уж Матушка его точно не осудит — и вышла за пределы шатра. На этот раз — уже перейдя невидимую границу, что отделяла его от мира живых.

Вокруг шатра Тиллы всегда было тихо и спокойно, потому что рядом с нею время текло иначе, и она могла отсечь всё лишнее своей силой. Потому на меня одновременно обрушились и громкие голоса воинов, что переговаривались и спорили между собой, и лязг металла о металл, и вой нарастающей вдали вьюги.

Я замерла, ошеломлённая. Бросила взгляд себе за спину, но там, конечно, уже не было никакого шатра. Его и не будет, пока Тилла снова не позовёт меня к себе. Быть может, что и в последний раз. Постепенно разум привыкал к шуму и гомону, а я успокаивалась. Мороз покалывал кожу, но это означало, что я жива и могу что-то изменить.

Недалеко раздавался голос отца:

— …я хочу, чтобы в бою с Ильмером нашим объединённым войском руководил ты, — произнёс он, и за этими словами я ощутила его боль.

Отец не заслуживал таких сыновей. Он всегда был честен, справедлив, мудр и готов отвечать за свои слова. Отчего Трюггве и Рольф выросли иными, если у них всегда был такой пример перед глазами?..

Я тряхнула головой. Пока никто не замечал меня. Чары Тиллы ещё не развеялись до конца. И я пошла на голос, вскоре увидев одного только Ивара. Значит, Матушка хотела показать мне отголосок недавнего прошлого. Этого не было на самом деле, точнее, было, но не сейчас.

А вот Ивар хмуро смотрел вдаль сейчас. Я спросила:

— Почему ты так встревожен, Ивар? Тебя ведь приняли мои родичи.

Он вздрогнул.

— Анника… ты ступаешь неслышно, как лесная рысь, — в его голосе послышалось облегчение, а губы тронула слабая улыбка. — Как ты себя чувствуешь?

— Ты пока не породнился с нами, — спокойно заметила я. — Потому я не всё тебе могу сказать. Но со мной уже всё в порядке. Иначе меня бы тут не было

Он кивнул, но ещё больше помрачнел, не вымолвив никакого ответа. У меня вдруг вырвалось:

— Впрочем, зная отца, мы пойдём на Ильмера Алого, едва только объединим силы. А оттуда может, что никто из нас и не вернётся. Меня забрала хранительница нашего рода, Ивар. Много веков назад она была смертной женщиной, сильной ведьмой. Но не захотела уходить из племени после смерти, стала его душой. Она выглядит как женщина из плоти и крови, её даже можно обнять или сидеть у неё на коленях, как я в детстве, но она по доброй воле навеки застыла на пороге. Там была и я. А от порога лишь два пути: либо выздоровеешь, либо погибнешь.

— И отец отпустил тебя? — изумился Ивар.

— Отец верит Тилле. Как и все мы, — пожала плечами я. — Она наша Матушка, и останется ею, пока жив хоть один. Твой род хранит Великий Волк, а у нас вышло иначе.

— Спасибо за доверие, Анника, — помолчав, сказал он. Взгляд потеплел, Ивар выпрямил спину. — Должно быть, за столько лет Холле уже приняла её в ряды своих помощниц. Не валькирия, но смертная, ставшая малым божеством…

— Может и так, — пожала плечами я. — Для меня она просто Матушка Тилла. И всё же, ты не ответил. Отчего ты встревожен?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — усмехнулся он. — Сама ведь сказала. Мы сразу отправимся уничтожить Ильмера, а может и он уничтожит нас.

— Ты никогда не боялся доброй драки, — покачала головой я. — Как бы то ни было, Холле примет нас среди воителей и валькирий. Нет дела более благого и почётного, чем вступить в бой с заклинателем мёртвых. Правду, Ивар.

— Я не боюсь, — покачал головой он. — Мне просто горько думать о том, что даже родичи могут оказаться предателями. Что твои, что мои. Я свидетельствовал против Трюггве. Видел его. Говорил с ним. У дяди Ильмера больше смелости и воли, но он такая же гниль