Северный роман - Полина Вишневская

— солоноватую от пота. Вера поворачивает голову, наши губы находят друг друга. Долгий, ленивый поцелуй — прежде чем я встаю снять презерватив.

Возвращаюсь — она уже под одеялом, приподнимает край, приглашает. Я ложусь, и она прижимается: голова на моей груди, волосы щекочут кожу, тепло даёт покой.

Глажу её волосы и слушаю, как дождь моросит по крыше домика — мягко, ровно.

— Обожаю дождь, — тихо говорит Вера. — В Москве редко, но, когда идёт, я открываю окно и просто слушаю. Здесь я избалована — так часто.

— Долго ненавидел бури. Из-за Коли. Напоминали о нём. Но теперь вижу в них связь с братом. Воспоминания о хорошем.

— Расскажи о них.

Я улыбаюсь и роюсь в памяти.

— Отец терпеть не может, когда его пугают. Каждый раз орёт: «Уйди! Что ты делаешь?!» — Вера тихо хихикает. — Мы с Колей придумывали розыгрыши, снимали. Однажды Коля решил спрятаться в холодильнике.

— Что? Как?

— Мама ждёт, пока еда кончится, чтобы поехать на рынок в Сортавалу. Идеальный момент. Она ушла, отец смотрел футбол. Мы знали: он полезет за пивом. Выгребли полки, Коля забился внутрь, я притворился, будто ищу перекус, а сам тайком снимал. Отец открывает дверцу — Коля выскакивает. Отец в шоке хлопает его по лицу. Не нарочно, рефлекс: «Что за чудище?!»

— О боже… — Вера расхохоталась, её смех вибрирует у меня на груди.

— Было дело. Мама возвращается: муж злой, один сын ржёт, второй с синяком. Конец розыгрышам. Ну… на пару недель, пока Коля не решает лопнуть шарик у уха.

— Сработало?

Я качаю головой.

— Нет. Рефлексы у отца вблизи — железные.

— Ещё синяк?

— Ага. — Усмехаюсь и понимаю: говорить с Верой о Коле вот так — тепло, без боли — для меня редкость. — Потом пугали издалека.

— Умные мальчики. — Она вздыхает. — Я единственный ребёнок, как Ника. Потому мы так близки — в детстве только друг друга. Она мой человек, через огонь и воду.

— Видно. У вас классные отношения.

— Есть.

Я целую её в макушку, и она шепчет:

— Родион?

— М?

— Ты делаешь меня счастливой.

Я выдыхаю и прижимаю её ближе.

— И ты меня, зайка.

Глава 16

* Вера *

Идеальные свидания, которые никогда не забуду: одно.

Сколько раз ночью я чувствовала себя желанной: слишком много, чтобы сосчитать.

Оргазмы от мужчины: пять.

Горячие карельские парни, в которых я влюбляюсь: один.

Родион ненасытен. Хочет меня при каждой возможности. Честно — я хочу его ещё сильнее. А слышать, как он кончает, — это чистое золото. Лёгкий акцент в его стонах — абсолютный огонь.

— Как думаешь, сюда повесить?

Ника оторвалась от ноутбука.

— Для этого места великовато.

— Может, и права.

Я разглядывала чёрно-белые фото местных карельских коров у Онеги — распечатанные и в рамках. В четверг мы с Родионом гуляли по тропе у Онежского озера, снимали длинношёрстые коровьи морды с трогательными глазами. Ника обработала, обрезала и отправила парню в Сортавалу, который печатает для выставок. Родион должен был ехать со мной за ними, но в пекарне Мефодиевых засорился сток, и я сказала: ладно, съезжу одна.

Было… терпимо.

Ненавидела каждую секунду дороги, но фото получились шикарные.

— Ладно, что скажешь об этом? — Ника повернула ноутбук ко мне.

Логотип.

Боже. У меня аж колени подогнулись. В центре — силуэт коровы у Онеги: шерсть клочьями, рога дугой. По кругу название: «Кофейня у Онеги».

— Ника, это… невероятно. — Я присела рядом, разглядывая, чувствуя азарт всем телом. — Идеально для кружек, футболок. Боже, я уже предвкушаю.

— Правда нравится?

— Обожаю.

— Думаешь, Савелий оценит?

— Что оценит? — Родион вошёл в пекарню с пакетами еды, мускулы напряглись под рубашкой. Не видела его с утра — всего несколько часов, а будто дни. Мы встретились взглядами, он подмигнул, и меня потянуло наброситься, целовать до одурения, чувствуя вкус его кожи.

— Спрашиваю, понравится ли им логотип, — сказала Ника, не замечая моей похоти.

Родион поставил пакеты на прилавок, подошёл к новым столам — смотрятся супер. Наклонился к экрану, улыбнулся уголком рта, выпрямился и властно положил руку на мой затылок: пальцы приятно впились в кожу.

— Оценят.

— Не по-дружески говоришь? — глаза Ники загорелись.

— Я никогда не болтаю зря. Всё всерьёз.

— Точно, — подтвердила я. — Логотип идеален, Ника.

— Спасибо. Ладно, отправлю файл в Сортавалу, заберу кофемашину. — Она встала. — Увидимся завтра днём.

— Погоди, что? — растерялась я.

— Мы с Савелием ночуем в Сортавале. Печатнику нужно время на меню и вывеску. Решили город посмотреть.

— А… — Я сглотнула разочарование, горло сжалось. — Гуляйте по городу — круто.

— Рада, а то в Карелии мало что видели. — Она обняла меня и ушла с ноутом. — Пока!

— У тебя всё нормально? — спросил Родион, когда дверь хлопнула.

— А? Да, всё ок. — Я откашлялась, сделала вид, что рассматриваю фото, хотя на душе кошки скребли. Хотели Сортавалу вдвоём обойти. Шутили про водителя из аренды — поймём ли теперь по-карельски. Замок посмотреть, рестораны. А она без меня?

— Не похоже. — Родион взял меня за плечи, развернул к себе — глаза пронизывали. — Выглядишь грустной.

— Да ничего, — ответила я, глянув в окно: Савелий ждал Нику. Быстрый поцелуй в губы, взялись за руки и ушли к домику.

— Эй. — Родион повернул моё лицо к себе. — Если ничего, почему глаза на мокром месте?

— Не слёзы, просто… думала, с Никой по Сортавале пройдёмся. И всё.

— А. — Он кивнул. — Понял. — Взглянул через плечо. — Поехали с ними. Печь потом напечём.

Я покачала головой.

— Нет, у них романтика запланирована. Не хочу лампочкой светить.

— Савелий понимающий. Если бы честно сказала — взяли бы.

Я снова покачала головой, уткнулась в его объятия, чувствуя надёжность рук, запах хвои от него.

— Нет, нормально. Ника ждала эту вылазку. Переживу.

Он поцеловал макушку, прижал крепче.

— Знаю, не то же самое, что с подругой, но давай тогда вдвоём сгоняем.

Я улыбнулась, глядя вверх, чмокнула в подбородок — щетина уколола приятно.

— С удовольствием.

— Так. Как только масло равномерно распределится… погоди, нет, только две трети. Держись этой стороны, — сказал Родион терпеливо.

Его сильные руки мягко корректировали мои: пальцы тёплые, пахнут мукой и лесной свежестью. А я вся напряглась, пытаясь предугадать следующий шаг. Сердце колотилось, ладони вспотели, мука липла к коже. Хотелось впечатлить его — чтобы глаза загорелись гордостью.

Перед выпечкой мы зашли в пекарню Мефодиевых — помощница Савелия стояла за прилавком, воздух был густой от аромата ржаного теста. Взяли пирожки с курицей и карельским соусом — корочка хрустела на зубах, специи жгли язык приятно, — потом фрукты и воду из лавки