Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Пока сойдёт.

Когда я бросаю взгляд через плечо, луна уже почти достигла полуночной отметки.

Лира.

Я выскальзываю из кабинета, чувствуя себя немного увереннее с кинжалом, закреплённым на бедре. Пока я на цыпочках иду по коридору обратно к нашим комнатам, тишину внезапно разрывает женский крик.

Я тут же вжимаюсь в стену и опускаюсь вниз, когда понимаю, что зеркала, выстроенные вдоль коридора, не только позволяют мне видеть проход за углом, но и выдадут моё местоположение тому, кто находится по другую сторону.

Крик обрывается мгновенно.

Присев на корточки, я выхватываю кинжал. Не сводя взгляда с золотого зеркала, в котором отражается верхняя часть коридора за углом.

Я сглатываю, заставляя себя сохранять неподвижность, несмотря на панику, колотящуюся в груди.

По коридорам, по полу, по моей крови проходит дрожь. Пламя настенных светильников в зеркальном отражении яростно взметается, а затем замирает.

Я прислушиваюсь к каждому толчку, отдающемуся в ушах.

Жду следующего удара. Жду, когда покажется тот, кто вызвал этот крик. Жду, когда разразится хаос.

Но секунды проходят в полной тишине. Медленно я поднимаюсь с пола, чтобы лучше рассмотреть отражение другого коридора.

По полу тянется размазанный след чего-то тёмного. Он ведёт из глубины коридора к дверям столовой.

Одна из ковровых дорожек смята.

Я крепче сжимаю рукоять, чтобы не выронить клинок.

Что, во имя преисподней, происходит? Где Девин? Где стража? На нас напали?

Воспоминание о видении Тёмной Провидицы отзывается во мне глухим эхом — чёрная кровь, заполняющая замок.

Эта дрожь возникает снова.

Моя кровь стынет, когда в тенях отражённого коридора что-то мелькает.

Не дрожь.

Рык.

Глубокий настолько, что человеческий разум не способен его постичь.

В темноте распахиваются глаза, похожие на змеиные, и смотрят прямо на меня.

Сквозь тьму.

Сквозь зеркало.

Существо движется вперёд, всё ещё скрытое тенями, и я различаю лишь его светящийся взгляд.

Я не бегу.

Не могу.

Это не в моём характере.

И если какая-то женщина была вытащена из своей постели и сейчас истекает кровью, мой долг — сделать всё, что в моих силах, чтобы её спасти.

Поэтому я отбрасываю всякое чувство самосохранения и выхожу из-за угла навстречу чудовищу.

Коридор пуст.

Тих.

Никакого зверя в конце прохода, готового броситься на меня. Никаких светящихся глаз в тенях. Никакой зловещей жидкости, размазанной по полу, и даже смятого ковра.

Всё… обычно.

Мне это мерещится?

Борясь с инстинктами, которые кричат мне развернуться и бежать, я медленно продвигаюсь вперёд по коридору. Кинжал обнажён и направлен перед собой. Основное внимание сосредоточено на том месте, где я видела глаза, хотя взгляд постоянно скользит вправо и влево по мере моего движения.

Мои мышцы напряжены в ожидании, когда я добираюсь до дверей столовой. Бросив ещё один долгий взгляд на тени в конце коридора, я медленно приседаю и провожу рукой по тому месту, где, готова поклясться, была смята ковровая дорожка. Где тянулся тёмный след.

Мерцание в уголке глаза привлекает моё внимание. Я снова поворачиваюсь к погружённому в тень концу коридора. Подняв клинок, направляю его точно туда, где в последний раз видела эти глаза. Туда, где их нет.

Сохраняя стойку и позволяя двигаться лишь своему дыханию, я не свожу взгляда с этого места. Жду отблеска. Движения. Чего угодно, что докажет, что увиденное мной было реальным.

Чем больше проходит времени, тем глупее я себя чувствую. Подавив гордость, я опускаю руку. Сегодняшний день оказался слишком тяжёлым. Он настолько меня вымотал, что я начинаю видеть то, чего нет. Недостаток сна и сильный стресс могут вызывать галлюцинации — обе эти вещи часто наблюдались у заключённых во время пыток.

— Какого чёрта ты ещё не спишь? — шипит кто-то за моей спиной.

Я вскакиваю на ноги и резко оборачиваюсь на голос.

Девин.

За те несколько секунд, которые требуются мне, чтобы успокоиться, восстановить дыхание, унять сердцебиение и опустить руку, я отвечаю:

— Сайрус позвал меня.

На его лице появляется искреннее недоумение, но затем оно сменяется чем-то более жёстким.

Подозрением.

— Правда?

Я медленно делаю шаг назад.

— Да. Позвал.

— Тогда почему ты здесь? — Он указывает вдоль коридора. — Его кабинет находится не в этой стороне.

— Я… я услышала крик.

На мгновение он выглядит совершенно растерянным.

— Какой… крик?

— Не строй из себя идиота! — шиплю я, мотнув головой в сторону коридора за своей спиной. — Если ты здесь, ты не мог его не слышать!

Его взгляд опускается на кинжал в моей руке.

Медленно он произносит:

— Марселла, почему у тебя кинжал?

Я качаю головой и делаю ещё один шаг назад, но он следует за мной, сохраняя прежнее расстояние между нами. Ещё шаг. И ещё один. Пока мы оба не начинаем двигаться быстрее, и я не поднимаю клинок к его горлу.

Он замирает.

Подняв руки перед собой.

— Марселла, почему у тебя кинжал?

— Я нашла его, — цежу я.

Его глаза сужаются.

— Я всегда знал тебя как лгунью.

— Возможно, ты просто никогда не нравился мне настолько, чтобы я тебе доверяла, — огрызаюсь я.

— Или ты всё ещё злишься из-за того, что я тебе отказал.

Я фыркаю.

А затем это переходит в смех, когда я сильнее прижимаю клинок к его шее.

— О, Девин. Есть у меня воспоминания или нет, тебе никогда не удалось бы убедить меня, что ты привлекательный. А даже если бы я так считала, твоего характера было бы достаточно, чтобы вызвать у меня отвращение.

Уголок его рта приподнимается, пока он скользит взглядом от моих ног обратно к лицу.

Одним пальцем в латной перчатке он отводит мой клинок от своей шеи.

— Вот и хорошо. Мне не особо нравилось показывать тебе неприличный жест каждый раз, когда ты падала передо мной на колени.

Моя хватка на рукояти кинжала становится крепче, и я резко выдёргиваю лезвие из-под его пальца.

Игнорируя его слова, я продолжаю:

— Ты тоже слышал этот крик. Ты лжёшь.

— Марселла, у тебя был тяжёлый день. У тебя галлюцинации…

— Кто бы говорил о лжи! — огрызаюсь я.

— Возможно… ты сейчас не в том состоянии, чтобы носить при себе этот кинжал.

Он делает шаг ко мне.

Я вновь принимаю стойку и предупреждаю:

— Ты его у меня не заберёшь.

Он делает ещё шаг вперёд и мягко говорит:

— Марселла… отдай мне кинжал, пока не поранилась.

— Сделай ещё один шаг, и единственный, кого я пораню, будешь ты.

Он опускается на корточки, словно собираясь подползти ко мне. Что-то бормочет себе под нос, слишком тихо, чтобы я смогла