Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

class="p1">— Смешная. Ты думаешь, материнская дерзость сильнее древних законов?

— Нет. Я думаю, древние законы часто писали те, кого никто не бил по рукам вовремя.

Мира тихо спросила:

— Она была королевой?

— Была, — ответила Первая Королева сама. — И останусь, когда твоя мать перестанет мешать.

— Ты боишься меня, — сказала Мира.

Королева замолчала.

Очень ненадолго.

Но я услышала.

Мира тоже.

— Почему? — спросила я.

Глаз у подножия трона моргнул.

Весь зал дрогнул.

— Потому что ребёнок, который знает своё имя, перестаёт быть ключом, — сказал голос из трона.

Первая Королева резко повернулась.

— Молчать.

— Ты удерживала меня веками, женщина-клетка. Но клетка заржавела.

Я посмотрела на неё.

— Значит, ты не охраняла королевство. Ты сторожила это.

— Я спасала мир.

— Сколько детей понадобилось, чтобы мир оценил твою заботу?

Её лицо исказилось.

— Ты ничего не знаешь.

— Тогда расскажи.

— Зачем?

— Потому что иначе расскажет оно.

Глаз под троном расширился.

Королева посмотрела на него.

И впервые я увидела в ней не только власть.

Усталость.

Страх.

И, может быть, память о человеке, которым она была до того, как решила стать необходимостью.

— Когда я взошла на трон, — сказала она, — королевство умирало. Магия рвала детей из утроб. Земля трескалась. Север горел чёрным огнём. Это существо пришло из глубины первой клятвы. Его кормили войнами, жадностью, кровью наследников. Оно хотело выйти.

— И ты заперла его под троном.

— Я связала его собой.

— А потом детьми.

Она резко подняла голову.

— Не сразу.

— Какое утешение.

— Я отдала свою кровь первой.

— Потом закончилась своя?

Она ударила меня взглядом.

— Ты судишь, потому что у тебя был один ребёнок.

Я шагнула к ней.

— Именно поэтому имею право судить.

Мира сжала мою руку.

Первая Королева посмотрела на неё.

— Если оно выйдет, детей не останется вовсе.

Голос из трона засмеялся.

— Ложь удобна, когда в ней есть крошка правды.

Я повернулась к глазу.

— А твоя правда?

— Я не хочу детей.

— Нет?

— Дети были ключами, потому что короны так решили. Мне нужна не девочка.

Глаз переместил взгляд на меня.

— Мне нужна дверь.

Холод прошёл по спине.

— Какая дверь?

Мира прошептала:

— Мама…

Первая Королева улыбнулась.

— Наконец поняла?

Нет.

Не Мира была главным ключом.

Она открывала путь.

Но дверь…

Истинная мать.

Пробуждённая память.

Женщина, которая помнит украденного ребёнка и не соглашается на жертву.

Я.

— Ты хотела, чтобы я вошла сюда, — сказала я.

Глаз не моргнул.

— Ты сама пришла.

— Через ловушки.

— Через любовь. Это надёжнее.

Первая Королева подняла руку.

— Отдай ребёнка мне, Элиана. Я снова закрою печать. Ты будешь жить. Академия будет жить. Королевство тоже.

— А Мира?

— Она уснёт.

Мира прижалась ко мне.

— Нет.

— Не умрёт, — сказала Королева. — Сон мягче смерти.

Я посмотрела на неё.

— Сколько матерей ты убеждала этой фразой?

Она не ответила.

— Сколько?

— Столько, сколько потребовалось.

— Вот поэтому ты проиграешь.

Она рассмеялась.

— Ты всё ещё думаешь, что победа — это спасти всех.

— Нет.

Я подняла Миру за плечи и поставила рядом с собой.

— Победа — это перестать соглашаться, что кого-то обязательно надо отдать.

Зал дрогнул.

Сверху раздался удар.

Потом ещё один.

Голос Рейнара:

— Элиана!

Люциан:

— Держитесь!

Первая Королева резко посмотрела вверх.

— Они не смогут войти.

— Ставлю на то, что ты плохо знаешь упрямых мужчин.

— Они опоздают.

— Один уже опаздывал. Больше не захочет.

Мира вдруг отпустила мою руку и подошла к ступеням трона.

— Мира!

Она обернулась.

— Я не отдамся. Я хочу спросить.

Глаз посмотрел на неё.

— Спрашивай, маленький ключ.

— Если тебе нужна дверь, почему ты говоришь со мной?

— Потому что ты можешь открыть её без смерти.

— Как?

Первая Королева закричала:

— Не слушай!

Мира не отвела взгляда.

Голос из трона стал почти ласковым:

— Назови мать своим домом. Тогда её сердце станет проходом.

Я шагнула к дочери.

— Нет.

Мира побледнела.

— Что будет с ней?

— Она вместит то, что веками держал трон.

— Она умрёт?

— Не сразу.

Это было честно.

Чудовище действительно не притворялось.

Я подошла к Мире и взяла её за руку.

— Даже не думай.

— Но если я не…

— Нет.

— Мама…

— Я только нашла тебя. Не начинай нашу жизнь с попытки меня похоронить.

Она заплакала.

— Я не хочу, чтобы все умерли.

Я обняла её.

— Я тоже. Поэтому будем искать четвёртый путь.

— Какой?

— Ещё не знаю. Но это уже наша семейная традиция.

Сверху снова ударили.

На этот раз потолок, которого не было, треснул серебром.

Люциан.

В трещине мелькнул его голос, его магия, его упрямство.

— Элиана, если вы слышите, отойдите от трона!

Я подняла голову.

— С радостью, если кто-то откроет дверь!

Рейнар крикнул:

— Мира со мной?

Я посмотрела на дочь.

Она смотрела вверх.

— Он спрашивает обо мне?

— Да.

— Зачем?

Горький вопрос.

Я ответила честно:

— Потому что боится за тебя.

Она молчала.

Потом крикнула:

— Я жива!

Наверху наступила тишина.

Короткая.

Такая короткая, что почти незаметная.

Но я знала: Рейнар услышал.

И, возможно, это было первое, что дочь сказала ему не как приговор.

Первая Королева подняла обе руки.

Золотые цепи сорвались со ступеней трона и метнулись к Мире.

Я закрыла её собой.

Цепи обвили меня.

Боль была мгновенной.

Не телесной.

Они тянули память.

Не всю. Самую важную.

Лицо Миры в первый миг после рождения.

Нет.

Я вцепилась в цепи руками.

— Не отдам.

Королева смотрела холодно.

— Отдашь. Все отдают. Память, кровь, детей, любовь. Это и есть власть.

— Нет, — сказал Рейнар за моей спиной.

Он возник из серебряной трещины так внезапно, будто его вышвырнуло само пространство. Упал на одно колено, поднялся, меч в руке.

За ним рухнул Люциан.

Более аккуратно не получилось: он едва удержался на ногах, но всё же умудрился выглядеть раздражённым.

— В следующий раз, — сказал он, — выбирайте бездонные провалы с лестницей.

— Я учту, — выдохнула я.

Рейнар увидел цепи.

Лицо его изменилось.

— Отпусти её.

Первая Королева улыбнулась.

— Наконец-то король пришёл выбирать.

Он шагнул к нам.

— Да.

Я резко посмотрела на него.

— Рейнар.

— Нет, Элиана. На этот раз я договорю.

Он остановился между мной и троном.

— Ты хотела, чтобы я выбрал дочь или жену. Но брака не было. Жены у меня нет.

Я почувствовала, как эти слова ударили по чему-то старому.

Не больно.

Окончательно.

Рейнар посмотрел на Миру.

— А дочь есть.

Мира застыла.

— Я не прошу тебя принять меня, — сказал он. — Не прошу любить. Не прошу даже называть отцом. Но моя кровь участвовала в том, что с тобой сделали. Моя трусость позволила этому случиться. Моя корона защищала тех, кто тебя держал.

Он поднял меч.

— Поэтому сегодня моя кровь будет закрывать дверь.