Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

её руку, но она удержала.

— Нет! Я могу!

— Мира!

— Я не одна!

Она была права.

Нити круга, созданного в Общем зале, вспыхнули вокруг нас. Лира. Эрик. Риса. Нолан. Марта. Профессор Эш. Верна. Даже Дариан.

Рейнар.

Его кровь снова загорелась на одной из нитей.

Сердце взяло не одну Миру.

Не одну меня.

Всех, кто согласился помнить.

Трещина в сфере начала затягиваться.

А потом среди нитей появилась золотая.

Первая Королева.

Она вошла в сердце через старую печать.

Её голос прошептал:

— Ты открыла дверь, Элиана.

Изнутри сферы показался чёрный глаз.

Тот, под троном.

Он нашёл нас.

Люциан резко обнял меня и Миру, закрывая собой.

— Назад!

Но отступать было некуда.

Сфера раскрылась шире.

И чёрный глаз посмотрел прямо через Миру.

Она перестала кричать.

Стала неподвижной.

Слишком неподвижной.

— Мира? — прошептала я.

Она повернула ко мне лицо.

Глаза у неё были полностью чёрными.

И чужой голос сказал её губами:

— Теперь я знаю дорогу к ректорскому сердцу.

Глава 15. Ненужная больше не просит

Чужой голос прозвучал губами моей дочери.

— Теперь я знаю дорогу к ректорскому сердцу.

Мир остановился.

Не образно. По-настоящему.

Сфера Сердца Академии перестала биться. Нити, тянувшиеся к архивам, башням, студентам и зеркалам, замерли в воздухе, как волосы под водой. Даже Люциан, державший меня за плечи, будто окаменел на одно дыхание.

А потом Мира улыбнулась.

Не своей улыбкой.

Маленькое лицо стало чужим, и от этого во мне поднялось такое животное, тёмное, дикое чувство, что магия памяти едва не разорвала зал изнутри.

— Уйди из неё, — сказала я.

Голос вышел тихим.

Слишком тихим.

Чёрные глаза Миры посмотрели на меня с любопытством.

— Ты всё ещё говоришь так, будто здесь кто-то обязан слушаться.

— Ты в теле моего ребёнка.

— Она открыла дверь.

— Она ребёнок.

— Она наследница.

— Она Мира.

Слово ударило по Сердцу Академии, как молот.

Одна нить дрогнула.

Потом вторая.

Чужой голос на миг осёкся.

Люциан рядом со мной хрипло сказал:

— Имя держит её. Повторяйте.

Я сделала шаг к дочери.

— Мира.

Чёрные глаза сузились.

— Не называй.

— Мира Вейр.

Сфера дёрнулась.

— Моя дочь.

Пол под ногами пошёл трещинами.

Чужое внутри неё зарычало:

— Она ключ.

— Нет.

Я протянула руку.

— Она девочка, которая боится темноты, но всё равно спорит с башнями. Она рисовала мать, лица которой не помнила. Она сказала двери открыть всех. Она держала мою руку, когда взрослые снова пытались решить за неё.

Чёрная тьма в её глазах вспыхнула.

— Замолчи.

— Она любит живые голоса, потому что слишком долго слышала стены. Она не твоя дорога. Не твой сосуд. Не твоя наследница.

Я подошла совсем близко.

— Мира, слышишь меня? Вернись.

На миг её губы дрогнули.

Совсем чуть-чуть.

И потом я услышала настоящий голос дочери.

Слабый.

Далёкий.

— Мама?

Я схватила её за плечи.

Чужая сила ударила через неё в меня.

Боль прошла по рукам, как чёрное пламя. Сердце Академии снова забилось, но неправильно: каждый удар будто открывал перед тварью под троном новый проход.

Люциан схватил нас обеих, вплетая серебряную магию в мою.

— Не отпускайте её!

— Не собиралась!

— Тогда держите крепче!

— Ты правда считаешь, что сейчас время советов?

— Я нервничаю, когда древняя бездна говорит через ребёнка!

Даже в аду он умудрялся раздражать.

И это почему-то помогло.

Я удержалась.

Мира закричала.

На этот раз своим голосом.

Чёрные глаза залились слезами.

— Мама, оно тянет!

— Ко мне смотри!

— Больно!

— Знаю, милая. Знаю. Держись за мой голос.

— Я боюсь!

— Я тоже.

— Ты?

— Очень.

Она всхлипнула.

— Но ты же ректорша.

— Ректорши тоже боятся. Просто иногда делают вид, что заняты.

Люциан за моей спиной тихо выдохнул:

— Сейчас она шутит с одержимым ребёнком.

— Не мешай воспитательному процессу.

Мира всхлипнула сквозь боль.

И в этом всхлипе было что-то её.

Настоящее.

Чёрная тьма отступила на половину взгляда.

Я почувствовала проход. Тонкий, как игла. Между чужой силой и дочерью.

— Сердце, — сказала я академии. — Если ты слышишь, закрывайся.

Сфера ответила:

— Наследница открыла.

— Наследница передумала.

— Связь создана.

— Тогда режь связь через меня.

Люциан резко сжал моё плечо.

— Нет.

— Молчи.

— Даже не мечтай.

— Люциан.

— Вы не станете мостом для твари, которую мы только что пытались запереть.

— А предлагаешь?

Он посмотрел на Миру.

Потом на сферу.

Потом сказал то, чего я боялась:

— Нужно вынуть из неё путь и отдать пустому сосуду.

— Какому?

Ответ пришёл сам.

В памяти всплыло лицо Серафины, лежащей в Зале Ректоров после выхода Первой Королевы.

Сосуд.

Женщина, которую всю жизнь готовили быть вместилищем чужой власти.

Я похолодела.

— Нет.

— Это единственный вариант.

— Она умрёт.

— Возможно.

— Люциан.

— Я знаю.

Мира закричала снова.

Чёрный голос рванулся наружу:

— Поздно.

Сфера Сердца раскрылась шире.

Я увидела наверху Общий зал. Люди всё ещё держали круг, но нити начали чернеть. Лира упала на колени. Эрик кричал, схватившись за ключ. Риса закрыла серебряный глаз, из которого текла кровь. Рейнар стоял у входа в Зал Ректоров и бился с невидимой преградой, пытаясь прорваться к нам.

Он не мог.

Потому что Сердце закрылось.

Мы были внутри.

С тварью.

С Мирой.

С выбором, который снова пах смертью.

Нет.

Хватит.

Я отпустила одну руку Миры и ударила ладонью по сфере.

— Слушай меня, Ночная Корона.

Сердце дрогнуло.

— Ты веками брала ректоров по одному. Сжигала, ломала, запирала, потому что тебе говорили: кто-то должен платить. Но вчера мы доказали другое. Печать можно держать кругом. Не жертвой.

Люциан понял.

— Элиана…

— Мы не отдадим Серафину вместо Миры. Не отдадим меня. Не отдадим тебя. Не отдадим никого одного.

Чёрный голос засмеялся.

— Тогда я возьму всех.

— Попробуй.

Я подняла метку.

— Открывай круг.

— Сердце закрыто.

— Я ректорша.

— Наследница открыла глубину.

— А я приказываю открыть людей.

Сфера не ответила.

Я наклонилась ближе.

— Ночная Корона, если ты снова выберешь страх, ты останешься тюрьмой. Если выберешь нас — станешь академией.

Тишина.

Потом сердце ударило.

Раз.

И где-то наверху распахнулись все двери.

Я почувствовала их.

Лиру.

Эрика.

Рису.

Нолана.

Марту.

Профессор Эш.

Верну.

Даже Дариана, который ругался так мысленно, что академия, наверное, покраснела бы, умей она краснеть.

Рейнара.

Его кровь горела ярче остальных.

Круг снова ожил.

— Назовите её! — крикнула я в Сердце, и мой голос ушёл по нитям наверх. — Назовите Миру!

Сначала ответила Лира:

— Мира Вейр!

Потом Эрик:

— Мира, которая открыла дверь!

Риса:

— Мира, не ключ!

Нолан:

— Мира, наша маленькая ректорша!

Я чуть не задохнулась от этого, но Мира вдруг засмеялась сквозь слёзы.

— Я же сказала не называть меня маленькой…

Рейнаров голос пришёл последним.

Хриплый.

Сломанный.