Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

Профессор Эш прислушалась к стенам.

— До первого удара — несколько минут. До прорыва внешней защиты — если академия удержится, час. Если нет — меньше.

— Кто у ворот?

Рейнар ответил:

— Королевский совет. Дворянские дружины. Часть гвардии. И Хранители.

— Твои люди?

Он чуть побледнел.

— Уже нет.

Люциан, сидевший у стены, поднял голову.

— Не все. Солдаты идут за тем, кто отдаёт приказ. Но у многих семьи, дети, память. Если показать им, что именно они защищают, часть дрогнет.

Дариан Кроу нервно поправил рукав.

— В разгар осады вы предлагаете моральное просвещение армии?

— Лучше, чем умереть культурно и в полном соответствии с уставом, — сказал Люциан.

Дариан открыл рот, потом закрыл.

Верна Сол сухо произнесла:

— Впервые соглашусь с архимагом. Это пугает.

— Меня тоже, — сказал Люциан.

Я поднялась.

— Значит, первое: не убивать тех, кого можно заставить вспомнить. Второе: Хранителей изолировать. Третье: студентов младших курсов — в нижние укрытия.

— Нет, — сказал Эрик.

Я повернулась к нему.

— Что нет?

— Мы не пойдём прятаться.

— Ты не младший курс.

— Тем более.

— Эрик.

Он шагнул вперёд.

— Вы сказали, мы не вещи. Не ключи. Не расход. Тогда не убирайте нас с доски, будто мы просто мешаем.

Лира тихо добавила:

— Мы можем помочь.

— Я знаю.

— Тогда позвольте.

Я смотрела на них и ненавидела каждую секунду этого выбора.

Раньше мне казалось, власть — это решать.

Теперь я знала: власть — это понимать, что любое решение оставит шрам.

— Никто младше пятнадцати не участвует в бою, — сказала я. — Без исключений. Остальные — только в защитных группах. Никто не геройствует. Никто не остаётся один. Если я увижу, что кто-то решил красиво умереть, лично верну и заставлю чистить архивные чернила до конца года.

Эрик нахмурился.

— Это звучит страшнее смерти.

— Я учусь у академии.

Риса кивнула.

— Принимается.

Лира сжала губы, но тоже кивнула.

Мира вдруг встала.

— А я?

Тишина.

Все посмотрели на неё.

Я медленно вдохнула.

— Ты останешься рядом со мной.

— Нет.

Сердце сжалось.

— Мира.

— Если я буду рядом, они будут бить туда, где ты.

— Именно поэтому…

— Именно поэтому я должна быть там, где смогу слышать академию.

Рейнар шагнул вперёд.

— Нет.

Она повернула к нему голову.

Не испуганно.

Холодно.

— Ты мне не приказываешь.

Он остановился.

Словно получил удар.

— Я не…

— Тогда не начинай.

Я закрыла глаза.

Ох, Мира.

Дочь моя.

Моя маленькая девочка, которая не была маленькой, потому что взрослые не оставили ей места для детства.

Я присела перед ней.

— Ты хочешь помочь академии?

— Да.

— Не доказать, что ты не ключ?

Она замерла.

— Не стать нужной через опасность?

Её губы дрогнули.

— Я не знаю.

Вот это было честно.

Я коснулась её щеки.

— Тогда так. Ты будешь в Сердечной башне с Лирой, Мартой и профессором Верной. Не в бою. Ты будешь слушать академию и говорить нам, где трещины. Это помощь. Настоящая. Но если почувствуешь, что тебя тянет глубина, сразу зовёшь меня.

Она молчала.

— Обещай.

— А ты?

— Что я?

— Если тебя будет тянуть, ты тоже позовёшь меня.

Я не сразу ответила.

Она заметила.

— Мама.

Я улыбнулась с болью.

— Обещаю.

Мира протянула мизинец.

На мгновение весь зал, вся война, все проклятия стали тише.

Я сцепила свой мизинец с её.

— Клятва?

— Клятва, — сказала она.

В этот момент первый удар пришёлся по воротам.

Академия вздрогнула.

С потолка посыпалась пыль.

Где-то далеко закричал камень.

Не человек.

Именно камень.

Ночная Корона почувствовала боль.

Мира резко схватилась за грудь.

— Они бьют по западной печати.

Профессор Эш подняла посох.

— Все по местам.

Зал взорвался движением.

Студентов разделили на группы. Гостей повели в защищённые коридоры. Преподаватели активировали древние щиты. Верна Сол открывала ключами проходы, которые возникали прямо в стенах. Дариан Кроу, уже без прежней напыщенности, быстро объяснял старшим студентам, как держать отражающий купол.

Рейнар подошёл ко мне.

— Я пойду к воротам.

— Они могут убить тебя первыми.

— Возможно.

— Ты слишком часто стал говорить “возможно”.

— Плохое влияние.

Я посмотрела на него.

Он был бледен, измучен, с перевязанной рукой, без короны и без армии. Но впервые за всё время выглядел не меньше королём, а больше человеком.

— Твои солдаты могут послушать тебя.

— Некоторые.

— Тогда говори с ними.

— А если не послушают?

Я посмотрела на его меч.

— Тогда защищай тех, кто послушал нас.

Он кивнул.

— Элиана.

— Что?

— Если я не вернусь…

— Не начинай.

Он замолчал.

— Просто вернись. У Миры ещё много вопросов, на которые тебе будет больно отвечать.

Его лицо дрогнуло.

— Это лучшее, на что я могу надеяться.

— Да.

Он принял.

Люциан попытался подняться вслед за ним.

Я даже не повернулась.

— Нет.

— Вы не знаете, что я хотел сказать.

— Ты хотел сказать, что пойдёшь к воротам, потому что там опасно и ты полезен.

— Ненавижу, когда вы начинаете меня понимать.

— Привыкай.

Он всё же встал.

— Я нужен на восточной стене. Хранители используют зеркальные разрывы. Я единственный, кто знает их структуру.

— Ты едва стоишь.

— Зато раздражающе жив.

— Люциан.

Он посмотрел на меня.

И я увидела: чувства, начало которых он отдал Сердцу Академии, действительно не было в его памяти.

Но человек не состоит только из памяти.

В его взгляде уже рождалось что-то новое. Осторожное. Упрямое. Нежелательное для него самого.

— Я вернусь, — сказал он.

— Ты не помнишь, почему это важно.

— Нет. Но вижу по вашему лицу, что важно. Пока этого достаточно.

Я хотела ударить его.

Обнять.

Запереть.

Приказать.

Вместо этого сняла с рукава тонкую серебряную булавку и прикрепила к его камзолу.

— Новый якорь.

Он опустил взгляд.

— Вы будете выдавать их после каждого моего почти смертельного подвига?

— Если будешь продолжать — начну прибивать гвоздями.

Он почти улыбнулся.

— Угроза принята.

Второй удар обрушился на академию.

На этот раз погасли несколько синих огней.

Мира вскрикнула:

— Восточная стена!

Люциан резко повернулся.

— Уже.

Он ушёл.

Рейнар — тоже.

А я осталась в центре зала, понимая, что война началась не с битвы.

А с того, что люди, которых я не хотела терять, снова ушли туда, где их можно потерять.

Профессор Эш подошла ко мне.

— Ректорша.

— Да?

— Вам нужно подняться на Чёрную галерею.

— Почему?

— Оттуда можно говорить со всей академией.

— Со студентами?

— И с врагами.

Я посмотрела на неё.

— Вы предлагаете речь?

— Я предлагаю оружие.

Чёрная галерея находилась над главными воротами.

Путь к ней шёл через узкую винтовую лестницу, которая, к моему раздражению, решила стать длиннее по мере подъёма. Академия, кажется, любила драму даже в архитектуре.

Когда мы вышли наверх, ветер ударил в