Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

памяти.

Нового чувства.

Потом настала моя очередь.

Я посмотрела на горящий замок, на дочь, на людей, которых мы собрали не как армию, а как круг.

— Ночная Корона, — сказала я, — это не проклятие. Не тюрьма. Не пасть, пожирающая ректоров. Это дом для тех, кого мир назвал лишними. И пока я жива, никто не сотрёт его имя.

Академия вздохнула.

Имя вернулось.

Не прежним.

Сильнее.

Стены вспыхнули серебряным светом. Двери снова вспомнили назначение. Окна открылись, выпуская наружу чёрный дым. Башни выпрямились. Сердце Академии ударило так мощно, что армия у ворот пошатнулась.

Серафина закричала.

Первая Королева отступила внутри её тела.

Но не исчезла.

Она резко повернулась к Мире.

— Тогда заберу ту, ради кого вы все назвали дом.

Золотые нити метнулись к моей дочери.

Я прыгнула с Чёрной галереи.

Не подумав.

Позже, если выживу, я, возможно, признаю, что это было глупо.

В тот миг я просто знала: лестницы слишком медленные.

Академия поймала меня дверью.

В воздухе раскрылась арка, я влетела в неё и вылетела уже в западном дворе, прямо между Мирой и золотыми нитями.

Удар приняла грудью.

Боль ослепила.

Я упала на колени.

Мира бросилась ко мне.

— Мама!

— Назад!

Серафина стояла в нескольких шагах.

Её лицо было мокрым от слёз.

Губы дрожали.

— Убей меня, — прошептала она своим голосом.

Золотые нити сжались вокруг её шеи.

Чужой голос добавил:

— Попробуй.

Вот он.

Выбор.

Снова.

Если убью Серафину, возможно, остановлю Первую Королеву.

Если не убью — она ударит снова.

Серафина смотрела на меня.

Не как соперница.

Не как женщина, укравшая моего ребёнка.

Как человек, которого всю жизнь учили быть сосудом, а теперь просили стать трупом ради удобного решения.

Я поднялась.

— Нет.

Серафина застонала.

— Элиана…

— Я ненавижу тебя, — сказала я честно. — Но не стану делать за них их любимую работу.

— Тогда она возьмёт меня.

— Уже взяла.

— Полностью.

— Тогда вернём.

Первая Королева рассмеялась её ртом.

— Ты не можешь спасти всех.

— Я не спасаю всех.

Я шагнула к ней.

— Я отказываюсь убивать тех, кого удобно назвать ценой.

Золотые нити ударили снова.

Но теперь Мира встала рядом со мной.

Потом Лира.

Эрик.

Риса.

Нолан.

Марта.

Один за другим к нам подходили те, кто должен был убегать.

Даже Рейнар пробился через двор, шатаясь от ран.

Люциан появился последним — бледный, злой, живой.

— Вы прыгнули с галереи, — сказал он.

— Потом обсудим.

— Я начинаю список.

— Сделай его коротким.

— Не обещаю.

Он встал рядом.

Круг замкнулся вокруг Серафины.

Она плакала.

— Я не заслужила.

Марта сказала:

— Нет.

Серафина закрыла глаза.

— Тогда почему?

Марта подошла ближе. В её голосе было столько боли, что даже Хранители у пролома замерли.

— Потому что я знаю, каково это — когда тобой закрывают чужую вину. И я не хочу больше жить в мире, где единственный выход для женщины — умереть вовремя.

Серафина разрыдалась.

Первая Королева взревела.

Золото вырвалось из её тела.

Не полностью.

Но достаточно, чтобы мы увидели её истинную форму: не прекрасную королеву, а сотканную из приказов, страха и вековой гордости фигуру, корона которой была сделана из детских костяных ключей.

Мира подняла руку.

— Ты больше не будешь называть себя спасением.

Дети, проснувшиеся из колыбелей, повторили:

— Не будешь.

Голоса пошли по двору.

По академии.

По армии.

По ущелью.

Первая Королева отшатнулась.

Но в этот миг земля под нами раскрылась.

Не от её силы.

От другой.

Чёрный глаз под троном снова нашёл щель.

И понял, что круг слишком силён, чтобы забрать Миру.

Тогда он ударил по самому слабому.

По сердцу академии.

В центре Ночной Короны раздался взрыв.

Сердечная башня вспыхнула чёрным огнём.

Мира закричала и упала.

Академия застонала.

Все двери начали захлопываться.

Одна за другой.

Дети в хранилище ещё не все были названы.

Люциан бросился к Мире, но я уже держала её.

— Что с ней?

Она открыла глаза.

Теперь они были её.

Но в них отражался чёрный огонь.

— Сердце горит, — прошептала она. — Если оно умрёт, все, кто проснулся, снова уснут.

Профессор Эш, подбежавшая с западной стороны, побледнела.

— Нам нужно удержать Сердце изнутри.

— Кто может?

Она посмотрела на меня.

Потом на Миру.

Потом на Люциана.

И я поняла.

Нет.

Нет.

Нет.

Люциан тихо сказал:

— Сердце уже брало часть меня. Оно узнает.

— Не смей.

— Элиана…

— Я сказала не смей.

Мира сжала мою руку.

— Мама, я могу…

— Нет.

Рейнар шагнул вперёд.

— Моя кровь ещё связана с печатью.

— И ты тоже нет, — сказала я.

Все трое смотрели на меня.

Каждый готовый стать тем самым “одним”.

Академия падала.

Двери захлопывались.

Дети плакали.

Враги всё ещё были у стен.

И, может быть, впервые я поняла: иногда отказаться от жертвы — мало.

Нужно придумать, чем заменить её прямо среди пожара.

Я подняла голову.

— Не один.

Люциан понял.

— Круг снова?

— Больше.

— Сердце не выдержит всех.

— Тогда не через сердце.

Профессор Эш прошептала:

— Через ректорскую власть?

— Через академию целиком.

Верна Сол побледнела.

— Это невозможно.

Я улыбнулась.

— Как же я скучала по этой фразе.

Я подняла руки.

— Ночная Корона! Открой не двери. Открой себя.

Замок замер.

А потом пол, стены, башни, лестницы, архивы, галереи — всё стало светиться изнутри.

Каждый человек внутри академии оказался частью одного круга.

Не только маги.

Не только студенты.

Не только короли и ректорши.

Все.

Солдаты, которые сложили оружие.

Дети, которые только вспомнили имена.

Гости, которые пришли на бал ненужных.

Даже те, кто боялся.

Даже те, кто ещё не решил, храбр ли он.

Я почувствовала их всех.

И они почувствовали меня.

— Сердце горит, — сказала я. — И мы не отдадим ему ни одного человека целиком. Каждый даст искру. Только искру.

Люциан взял меня за руку.

— Вы уверены?

— Нет.

Мира взяла другую.

— Но попробуем.

Рейнар положил окровавленную ладонь на камень.

— Я с вами.

Серафина, дрожа, опустилась на колени и тоже коснулась пола.

— И я.

Марта встала рядом с ней.

Не простила.

Но встала.

И тогда вся Ночная Корона вспыхнула.

Чёрный огонь в Сердечной башне стал белым.

Глаз под троном взревел.

Первая Королева закричала, потому что в круг вошли не ключи, не сосуды, не жертвы.

Люди.

Слишком много людей, чтобы каждого сломать.

Слишком разные, чтобы всех подчинить.

Слишком названные, чтобы стереть.

Сердце Академии ударило.

Раз.

Двери остановились.

Два.

Дети в хранилищах открыли глаза.

Три.

Чёрный огонь погас.

И в ту же секунду западная стена рухнула.

Не от врагов.

От усталости.

Камень сдался.

Башня накренилась.

Крик прошёл по двору.

— Уходить! — крикнул Люциан. — Все из