Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу - Майкл Скофилд

— Нет! — крикнула Мира.

Я тоже шагнула вперёд, но цепи удержали.

Люциан выругался и бросился к Рейнару, но золотая стена отсекла его.

Первая Королева рассмеялась.

— Как предсказуемо. Король наконец решил стать жертвой.

— Не жертвой, — сказал Рейнар.

Он повернул меч остриём к своей ладони.

— Свидетелем.

И рассёк кожу.

Кровь упала на чёрный пол.

Трон вздрогнул.

Глаз под ним расширился.

— Добровольная королевская кровь, — прошептала Первая Королева.

Рейнар опустился на колено.

Не перед троном.

Перед Мирой.

— Я не отдаю жизнь за тебя, чтобы ты чувствовала долг. Я отдаю кровь, чтобы впервые ничего не взять взамен.

Мира плакала.

— Не надо.

— Надо. Не потому что ты просишь. Потому что я должен был сделать это двенадцать лет назад.

Кровь потекла по полу, складываясь в знак Арвентов.

Но знак изменился.

Солнце в кольце пламени раскололось.

Внутри проявился закрытый глаз.

Академия дотянулась даже сюда.

Люциан поднял руку и ударил серебряной магией по цепям на мне.

— Элиана, сейчас!

Я поняла.

Рейнар отвлёк трон.

Люциан ослабил цепи.

Мира рядом.

Четвёртый путь ещё не найден, но дверь приоткрыта.

Я схватила золотые цепи и вместо того, чтобы рвать, потянула их к себе.

— Что ты делаешь? — крикнул Люциан.

— Забираю свою память обратно.

Цепи вгрызлись в кожу.

Я увидела всё.

Не только детскую.

Годы.

Как Мира росла в башне.

Как Серафина приходила к ней с гранатовыми губами.

Как Хранители называли её ключом.

Как маленькая девочка училась не плакать, потому что стены слушали.

Как она однажды нарисовала мать, лица которой не помнила.

Как подписала рисунок: “Та, которая придёт”.

Я закричала.

Но не отпустила.

Память хлынула в меня, а через меня — в академию, в круг, в живых свидетелей наверху.

Каждый увидел не символ.

Не наследницу.

Не ключ.

Ребёнка.

Миру.

И тогда произошло невозможное.

Зал под троном перестал быть пустым.

В нём появились люди.

Студенты.

Гости.

Марта.

Лира.

Эрик.

Риса.

Нолан.

Профессор Эш.

Не телами.

Памятью.

Свидетельством.

Они стояли вокруг нас, сотни теней живых людей, связанных клятвой, которую мы дали в зале.

Не отдавать.

Голос из трона впервые зарычал.

— Нет.

Люциан улыбнулся кроваво и зло.

— Поздно.

Мира вытерла слёзы.

Потом подошла к Рейнару.

Он поднял на неё глаза.

Она положила маленькую ладонь на его окровавленную руку.

— Не умирай, — сказала она. — Мне ещё надо решить, что с тобой делать.

Рейнар сломался.

Не телом.

Лицом.

Гордостью.

Всем, что держал.

— Как скажешь, — прошептал он.

Я вырвала цепи из трона.

Они лопнули.

Первая Королева закричала.

Глаз под троном закрылся.

Не навсегда.

Я это чувствовала.

Но теперь он не смотрел на Миру.

Зал начал рушиться.

Люциан схватил меня за руку.

— Уходим!

— С удовольствием!

Рейнар поднялся, пошатнулся.

Мира подставила ему плечо, хотя была вдвое меньше.

Он не опёрся.

Но увидел.

И это было важно.

Серебряная трещина раскрылась снова.

Мы бросились к ней.

Первая Королева стояла у трона, теряя золотой свет. Она уже не была всесильной. Но и побеждённой не была.

— Ты думаешь, спасла дочь? — сказала она мне.

Я остановилась на полшага.

— Да.

— Ты сделала хуже. Теперь она не ключ. Теперь она наследница академии.

Мира замерла.

Люциан сжал мою руку.

— Не слушай.

Но я слушала.

Потому что некоторые проклятия побеждаются только тогда, когда их дослушивают до конца.

Первая Королева улыбнулась.

— Академия выбрала тебя, Элиана. Но после сегодняшнего она будет ждать её.

Пол раскололся.

Люциан дёрнул меня в трещину.

Мы вывалились обратно в Зал Ректоров.

Портреты кричали.

Чаши гасли.

Серафина лежала без сознания в круге.

Рейнар упал на камень, кровь из его ладони не останавливалась.

Мира рухнула рядом со мной.

Я прижала её к себе.

— Всё. Мы вышли.

Она посмотрела на меня.

— Я наследница академии?

Я не знала, что ответить.

И тогда стены Ночной Короны сами ответили.

Они склонились.

Не буквально.

Но каждый камень, каждая арка, каждый портрет повернулись к Мире.

И голос академии произнёс:

— Маленькая ректорша.

Мира побледнела.

Я обняла её крепче.

— Нет, — сказала я в стены. — Даже не думай.

Академия молчала.

Но я чувствовала её ожидание.

Как дыхание зверя у двери.

Глава 14. Академия требует ректора

Академия назвала Миру маленькой ректоршей.

И весь мир на мгновение стал слишком тихим.

Тишина бывает разной. Есть тишина после крика, когда воздух ещё помнит боль. Есть тишина перед бурей, когда даже свечи горят осторожнее. А есть тишина приговора, когда сказанное уже нельзя забрать обратно.

Мира стояла в Зале Ректоров, бледная, с растрёпанными волосами, в порванной ночной рубашке, которая за последние часы пережила больше магии, чем иные королевские мантии за века. Она смотрела на стены академии так, будто те только что протянули к ней руки.

— Я не хочу, — сказала она.

Голос её был тихим.

Но академия услышала.

Портреты прошлых ректоров молчали. Даже самый язвительный, полный ректор в синей мантии, который обычно находил повод вставить слово, теперь смотрел в сторону, будто ему впервые стало стыдно за стены, в которых он застрял после смерти.

Я встала перед Мирой.

— Она ребёнок.

Сереброволосая ректорша на портрете медленно произнесла:

— Академия не выбирает возраст. Она выбирает связь.

— Тогда пусть перевыберет.

— Так не бывает.

— Удивительно, как часто люди и проклятые здания говорят мне это перед тем, как я делаю наоборот.

Люциан, сидевший у колонны и прижимавший руку к груди, тихо усмехнулся.

— Не спорьте со зданием слишком громко. Оно впечатлительное.

— Пусть впечатляется.

Рейнар стоял у стены, пока Верна Сол перевязывала ему ладонь. Кровь всё ещё проступала сквозь ткань, но он будто не замечал боли. Его взгляд был прикован к Мире.

Не жадно.

Не властно.

Осторожно.

Так смотрит человек на огонь, у которого уже однажды сжёг дом.

— Если академия требует ректора, — сказал он, — пусть требует меня.

Я резко посмотрела на него.

— Нет.

— Элиана…

— Нет.

— Это моя кровь открыла часть печати. Мой род привёл к этому.

— И поэтому ты снова решил броситься в жертвенную яму первым?

Он замолчал.

Люциан поднял голову.

— Честно говоря, я впервые согласен с королём только в том, что академии нужна замена.

— Ты тоже нет, — сказала я.

— Я ещё ничего не предложил.

— Но собирался.

— Возможно.

— Тогда заранее нет.

Мира посмотрела с меня на Люциана, потом на Рейнара.

— Почему взрослые всё время хотят умереть вместо того, чтобы решить задачу?

Лира, стоявшая у входа, всхлипнула и прикрыла рот ладонью.

Эрик буркнул:

— Потому что взрослые плохо учились.

Мира кивнула.

— Заметно.

И в этом коротком, почти детском обмене было столько нормальной