Запрет на браки в Чосоне. Том 3 - Чхон Чжихе

– Странно… – прошептала Хёнхи.

Во двор к тому времени прибыли только два паланкина. А должно было быть три. Отсутствовал паланкин госпожи Сон Хваюн.

Глаза Хёнхи сузились. Она слышала, что та выжила после похищения… Неужели случилось еще что-то? Впрочем, причина не имела значения – любая подойдет. Если бы у Сон Хваюн нашелся хоть какой-то повод не явиться во дворец, это было бы только к лучшему.

Когда паланкин Хёнхи проехал за ворота, госпожа Со крепко сжала ладонь господина Е.

– Не волнуйтесь так сильно. Она справится, – твердо сказала госпожа Со, уловив тревожный взгляд господина Е Хёнхо.

И тут дворцовые ворота снова распахнулись. Через несколько мгновений вышел не кто иной, как Ли Синвон.

Госпожа Со вздрогнула от дурного предчувствия.

– Что еще за дела? – пробормотала она.

Синвон не спеша приблизился к ней.

– Что ж вы не приказываете и не угрожаете, как раньше? Почему отступаете?

– Ч-что вы такое говорите?

Глаза Синвона сузились, в голосе зазвенел ледяной сарказм:

– Сегодня я пришел арестовать вас.

Слова прозвучали страшнее грома. Арестовать? Сегодня?

– На этот раз все будет иначе. Ни о каком освобождении не может быть и речи. Скорее уж вы никогда больше не увидите белого света.

Госпожа Со в замешательстве отступила на несколько шагов, но королевские стражники, стоявшие за Синвоном, ринулись вперед и схватили ее за руки.

– Вы хоть знаете, какой сегодня день?! Подождали бы немного!

– Я как раз знаю, какой сегодня день. Именно потому я и пришел, – ответил Синвон и, склонившись ближе, почти прошептал: – Теперь настал ваш черед за все ответить. Уведите ее!

По его знаку стражники потащили сопротивляющуюся женщину прочь.

– Пустите! Я сказала – пустите! – кричала она, но ее голос терялся в шуме дождя.

Когда госпожу Со увели, острый взгляд Синвона лег на господина Е Хёнхо.

– Господин Е!

Он не произнес больше ни слова, но его взгляд был глубок и проницателен. У господина Е сжалось сердце.

– Вас тоже ждет допрос. Прошу вас явиться в королевский трибунал.

Господин Е, помрачнев, спросил:

– А… моя дочь? Что будет с нашей девочкой?

– Вы о госпоже Е Хёнхи, которая только что вошла во дворец?

Синвон назвал Хёнхи ее настоящим именем – как будто уже не сомневался, кем она была. Господин Е вздрогнул и попытался сохранить невозмутимость, но взгляд Синвона оставался непоколебим.

– Как только вина госпожи Со будет доказана, вашу дочь, разумеется, исключат из числа кандидаток. А возможно, и приговорят к тому же наказанию.

– Но ведь… госпожу Со уже признали невиновной…

– А если теперь вина доказана? Помимо взяток, ее обвиняют в покушении на убийство, похищении, угрозах, незаконном лишении свободы – перечню конца нет.

– Быть того не может…

Но глаза Синвона блеснули, словно лезвие меча:

– Ваше преступление, господин Е, в том, что вы утверждаете, будто ничего не знали. Все это происходило под вашей крышей. Преступницы – ваша жена и дочь. Отговариваться тем, что вы «не знали», не получится. Вы их покрывали.

– Нет… нет, это не так…

– Пора вытащить на свет истину.

Синвон подал знак стражникам, чтобы те забрали и господина Е.

– Я пойду сам, – и, не дожидаясь, пока его схватят, он шагнул под проливной дождь.

Тем временем две претендентки, прошедшие на последний этап отбора, стояли у дверей зала Каннёнчжон, дожидаясь, когда их позовут внутрь.

«Почему нас только две?» – Хёнхи с подозрением огляделась по сторонам – и тут наконец появилась Хваюн. Но зашла она с другого входа. Что это значит? Она вошла во дворец заранее?

– Почему вы пришли с той стороны? – негромко спросила Хёнхи, стараясь сохранить учтивый тон.

– Все это время я жила во дворце, – со сталью в голосе ответила Хваюн.

– Но мы ведь должны входить вместе, чтобы все было честно. А вы, выходит, уже успели привыкнуть к дворцовой жизни?

– На то были причины. За стенами дворца мне грозила опасность, – ответила Хваюн.

Ее взгляд, обращенный к Хёнхи, был полон сдержанной злости. Синвон уже рассказал ей правду: за похищениями стояла госпожа Со, мать Хёнхи. Естественно, смотреть на нее без холодка в глазах Хваюн не могла. Ее пытались похитить дважды. И в первый раз едва не пострадал ее отец.

– Какая досада, – спокойно произнесла Хёнхи, стараясь не выдать раздражения. – Неужели подобное может случиться с девушкой, дошедшей до последнего этапа отбора?

Хваюн едва сдержала смешок. Кто бы говорил…

– Разве это моя вина? Виновен тот, кто замыслил и совершил преступление.

– Ну, знаете… добродетельного человека несчастья стороной обходят, – произнесла Хёнхи с холодной вежливостью, глядя прямо в глаза.

Хваюн, которая почти никогда не выходила из себя, на этот раз промолчать не смогла. Она медленно сказала сквозь зубы:

– По пути сюда я услышала новость: вашу матушку и господина Е Хёнхо арестовал королевский трибунал.

– Что?.. – Хёнхи побледнела. Маму и отца схватили? Но ведь еще недавно они прощались у ворот… Как такое возможно?

– Говорят, это все из-за старого дела – тех самых взяток дворцовой прислуге. Говорят, обвинения подтвердились, – добавила Хваюн спокойно.

Маска наконец треснула. От показного хладнокровия у Хёнхи не осталось и следа. Министра схватили, теперь и мать… Что теперь будет с сегодняшним отбором? Еще мгновение назад она надеялась на поддержку сообщников министра, а теперь не знала, на кого опереться.

За окнами хлестал дождь. Черные тучи тяжестью нависли над дворцом.

Неужели и ее будущее такое же темное? Не уведут ли и ее следом за госпожой Со?

Самообладание Хёнхи рассыпалось в прах.

На перекрестке перед дворцовыми воротами стояла непроглядная хмарь.

Дождь лил стеной – невозможно было даже глаз толком открыть, а ноги скользили по раскисшей грязи. Несмотря на непогоду, народ стекался сюда, чтобы дождаться объявления итогов сегодняшнего отбора.

Среди собравшихся были самые разные люди: холостяки и старые девы, не имевшие права жениться целых семь лет; родители, мечтавшие во что бы то ни стало устроить судьбу сыновей и дочерей; юные влюбленные, готовые сыграть свадьбу сразу, как только кончится запрет.

Все они, до единого, с замиранием сердца ждали только одного – королевского указа. Когда же, когда его огласят? Пусть даже глубокой ночью – им было все равно. Для них сегодняшний день был по-настоящему историческим. Семь лет длился запрет на браки. И вот наконец он должен пасть.

Переживи они этот день – и снова можно будет свободно любить, можно будет жениться.

Ожидание конца этой эпохи