Адептка вне закона, или как спастись от ректора! - Анастасия Алексеевна Смирнова

— Да плевать я хотел на Турнир! — Рейн с размаху ударил кулаком по столу, раскалывая промерзшее дерево пополам. — Я обещал ей! Я клялся, что ее сестра в безопасности! Как... как я теперь посмотрю Алексии в глаза? Она ведь доверилась мне. Она отдала мне всё!

Он знал.

Эта мысль вспыхнула в моем гаснущем сознании яркой, ядовитой вспышкой. Он знал, что к Лили отправили инквизиторов. Он знал это еще днем, до того как мы вышли на арену. До того, как мы разыграли ту блестящую ничью. Он знал, что моя сестра в смертельной опасности, но промолчал. Скрыл это от меня, чтобы я не сорвалась, чтобы мы выиграли его проклятый Турнир, чтобы спасти репутацию его Академии.

Моя магия, моя Бездна, которая всё это время мирно спала, вдруг взвыла, как раненый зверь.

Темнота рванулась из моих рук, вышибая дверь кабинета с такой силой, что она слетела с петель и со звоном врезалась в стену.

Дариан резко обернулся. Тень на полу мгновенно съежилась и исчезла, растворившись в ночи. Но мне было плевать на шпионов. Я стояла на пороге, задыхаясь от боли, которая разрывала грудную клетку. Из моих глаз не текли слезы — внутри всё выжгло дотла. Вокруг моих сжатых кулаков клубился черный, удушливый туман.

— Лекса... — лицо Главы Академии стало белее бумаги. Он сделал шаг ко мне, протягивая руку. — Лекса, выслушай меня...

— Ты знал, — мой голос прозвучал чужой, мертвой нотой. Он эхом отразился от каменных стен.

— Я узнал только перед самым боем, — Дариан сделал еще шаг, в его глазах плескался чистый ужас — ужас перед тем, что он видел на моем лице. — Я послал лучших теней. Я думал, они успеют. Если бы я сказал тебе на арене, Кроу убил бы тебя! Ты бы потеряла контроль!

— Ты заставил меня бороться за мою жизнь, пока они убивали её! — закричала я. Темнота вокруг меня рванулась вперед, разбивая окна в кабинете. Осколки стекла дождем посыпались на пол.

— Алексия, прошу тебя, успокойся! Бездна поглотит тебя! — он бросился ко мне, пытаясь обнять, пытаясь использовать свой лед, чтобы остудить мою ярость, как он делал это всегда.

Но стоило его пальцам коснуться моих плеч, как я ударила в ответ. Не физически. Я просто выпустила волну чистой, первородной Тьмы, отбросив его к стене. Дариан глухо застонал, сползая на пол, но даже не попытался защититься магией.

— Не прикасайся ко мне, — прошипела я, глядя на человека, которого еще полчаса назад была готова любить до конца своих дней.

Мой идеальный мир, где ректор оказался защитником, а любовь победила интриги, разлетелся вдребезги. Осталась только пепельная пустота. И ненависть.

— Я ненавижу тебя, Дариан Рейн. — Каждое слово падало, как капля яда. — Инквизиция убила мою сестру. Но ты... ты помог им выкопать ей могилу.

Я развернулась, подхватила полы чужой мантии и бросилась прочь из палаты, бегом по темным коридорам Академии. Подальше от его лжи, от запаха кардамона и сандала, от осознания того, что я осталась в этом мире абсолютно одна.

И на этот раз стометровый радиус не мог меня удержать. Нас больше ничего не связывало.

Я бежала по темным, бесконечным коридорам Академии, не разбирая дороги. Холодный камень обжигал босые ноги, но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с той зияющей, кровоточащей дырой, которая образовалась у меня в груди.

Тьма Бездны, больше не сдерживаемая льдом Дариана, клубилась вокруг меня плотным, удушливым саваном. Там, где мои пальцы в слепой панике задевали стены, на древней кладке оставались черные, выжженные следы. Портреты великих магов в ужасе шарахались из своих рам, когда я проносилась мимо.

Лили. Моя маленькая Лили.

Воспоминания вспыхивали перед глазами: её заливистый смех, тепло маленькой ладошки в моей руке, её серьезный взгляд, когда она обещала дождаться меня. И всё это теперь — лишь пепел в сгоревшем приюте Нижнего города. Пепел на совести Инквизиции. И на руках Главы Академии.

Я добралась до общежития боевого факультета, даже не помня, как миновала дежурных големов. Защитный контур на двери моей комнаты вспыхнул и жалобно треснул, не выдержав напора хаотичной темной магии.

Дверь распахнулась.

В комнате было темно, только лунный свет выхватывал два силуэта. Ирис сидела на своей кровати, кутаясь в одеяло, а рядом, прямо на полу, скрестив ноги, восседал Грог и точил свой любимый топор. Видимо, они так и не смогли уснуть после финала Турнира, ожидая новостей из VIP-крыла.

— Лекса? — Ирис подскочила, уронив одеяло. Её глаза расширились от ужаса, когда она увидела мой вид: чужая бархатная мантия, растрепанные волосы, босые ноги в ссадинах и черная аура, которая буквально искрила в воздухе. — Во имя всех светлых богов, что он с тобой сделал?!

Я замерла посреди комнаты. Вся моя ярость, гнавшая меня по коридорам, вдруг испарилась, оставив после себя лишь чудовищную усталость.

— Лили, — мой голос надломился, превратившись в жалкий, прерывистый хрип. — Они убили её, Ирис. Инквизиция. Они сожгли приют.

Тишина, повисшая в комнате, была оглушительной. Точильный камень выпал из огромных рук Грога и с глухим стуком покатился по деревянному полу.

Ирис охнула, прикрыв рот ладонями, а в следующую секунду уже была рядом. Она обхватила меня руками, не обращая внимания на холодную, колючую магию Бездны, которая инстинктивно пыталась её оттолкнуть.

— Нет... о боги, Лекса, нет... — зашептала подруга, гладя меня по спине.

И только тогда, в её теплых объятиях, меня наконец-то прорвало. Я зарыдала, беззвучно, страшно, вцепившись в её пижаму, словно утопающий — в спасательный круг.

Грог медленно поднялся. Его зеленое лицо потемнело, став почти черным, а нижние клыки угрожающе обнажились.

— Ректор. Он не защитил маленькую кровь.

— Он знал, — выдавила я сквозь слезы, отстраняясь от Ирис и вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Он знал, что туда отправили чистильщиков еще до начала дуэли. И ничего мне не сказал. Вывел меня на арену, как марионетку, чтобы спасти свой чертов Турнир.

Грог поднял топор. В его маленьких темных глазах горела абсолютная, первобытная решимость.

— Орки не прощают предательства вождя. Я пойду и отрублю ему голову. Прямо сейчас.

— Встань в очередь, здоровяк, — Ирис шмыгнула носом, но её голос прозвучал до пугающего ровно. Она метнулась к своему сундуку и начала лихорадочно в нем рыться. — Сначала мы его отравим, потом проклянем, а потом ты будешь рубить то, что останется.

Несмотря на разрывающую меня боль, этот нелепый, но такой искренний порыв моих друзей заставил меня судорожно выдохнуть. Я не была одна. Мой идеальный мир с Дарианом