Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская

Катались около часа, осмотрев дворец со всех сторон. Наконец, лодка ткнулась в прибрежный песок. Офицер помог Линде на берег, привязал лодку, и они медленно пошли к шоссе.

- Линда, давайте поговорим откровенно,- сказал Дитрих, крутя в пальцах какую-то веточку.- Только без громких слов о долге и патриотизме. Вы не считаете, что вам повезло? Да, да, повезло. Чем бы не закончилась эта война, вас она уже не коснется. Да, вам много пришлось испытать, но у каждого бывают черные дни. Вы молоды, красивы, богаты. Вы любимы. Чего еще желать женщине?

Августовское солнце ласково пробивалось сквозь трепетавшую листву. Девушка задумчиво следила за бегающими солнечными лучами.

- Отчего вы молчите? Да, война – это жестоко. Но ведь именно мы, немцы, несем миру освобождение от коммунистов. Ну зачем лично вам большевики? Ваши родители ведь не из рабочих.

- Вы не поймете меня,- сказала Линда.- Да, моя мать из дворянской семьи. Но дедушка, интеллигент, профессор университета, далекий от политики человек, всегда учил нас с братом любви и верности Родине. А бабушка окончила в свое время Смольный институт благородных девиц, но сумела в трудные для страны годы жить, как все простые люди. Наверное, это было сложно. Но они выстояли. Вы не поймете меня, Пауль. Я выросла при советской власти и не признаю никакой другой. Я так воспитана, понимаете? И никогда не буду иной.

- А Генрих? – спросил офицер.- Вы можете быть очень счастливой, Линда.

- А вы можете сказать, что такое счастье? – грустно улыбнулись серые глаза.

- Наверное, этого никто не знает,- сказал Пауль.- Оно у каждого свое.

5.

Над темными морскими волнами с криками носились чайки.

Балтика…

Линда стояла на палубе большого шведского парохода «Соллехольм» и задумчиво смотрела вдаль, где темное предвечернее небо сливалось с такой же темной водной гладью. Казалось, она видела там, на востоке, откуда незаметно спускалась на море осенняя ночь, родной город. При одной только мысли о Ленинграде замирало сердце от страшной тревоги за родных. Мама, бабушка… успел ли отец вывезти их из осажденного города? Немецкие газеты кричали, что в Петербурге вымерло почти все население, что оставшиеся в живых люди сходят с ума и едят друг друга.

« Но если это так,- думала Линда, - то почему же фашисты до сих пор не могут войти в город?»

Свежий ветер развевал концы шарфика. Родная Балтика… Сколько раз под тревожные крики чаек ей приходилось провожать брата в плавание! Сначала, когда он еще учился в « мореходке», в учебные походы, а затем и в боевые. Еще с детских школьных лет навсегда запомнились Лильке корабли на рейде, брызги морской воды, праздничные встречи, веселая улыбка старшего брата, его друзья – военные моряки… Где вы сейчас, милые ребята? Живы ли? Иди холодные балтийские воды стали вам могилой?

Сзади тихо подошел Дитрих и тронул за плечо.

- Вот вы где, Линда. Идемте вниз, становится свежо.

Девушка не стала спорить и подала офицеру руку.

- Много проиграли? – насмешливо спросила она.

- Не смейтесь. Мне везет в любви,- улыбнулся Пауль.

Он в сером, отлично сшитом костюме, накрахмаленной рубашке, с опаловой булавкой в галстуке и такими же опаловыми запонками, как всегда, веселый и оживленный. На него поглядывали дамы, он явно нравился женщинам, и в любви ему, наверное, действительно везло. Линда замечала, что еще дома , в Берлине Дитрих частенько ворковал по телефону с какой-то подружкой по имени Генриетта.

Он лукаво взглянул на свою спутницу.

- Завтра Стокгольм. Вам надоело путешествие?

- Нет,- ответила Линда.- Я люблю море.

- Идемте ужинать. Я заказал ростбиф и красное вино.

Путешествие действительно нравилось Линде. Она отдыхала. До Штеттина они доехали мягким комфортабельным экспрессом. Там их встретила тетушка Пауля, пожилая набожная немка. Фрау Дитрих жила одна, она была вдовой, сын воевал где-то в южной Европе, и она радушно приняла любимого племянника в своем небольшом, но уютном доме.

Сдержанная строгая Линда произвела на Фрау Дитрих хорошее впечатление. Пауль представил ее как свою попутчицу. Два дня девушка осматривала старинный город.

И вот, наконец, скрылись из виду берега Германии. Пауль и Линда занимали две каюты-люкс. Погода была ясная, теплая, и пассажиры почти все время проводили на палубе. Линде нравилось общество Пауля, но иногда хотелось побыть одной. Накинув на плечи плащ, она любила смотреть на море, искрившееся под солнцем. О чем она думала, что вспоминала? Лицо ее было спокойно, а глаза, устремленные вдаль, казалось, видели что-то свое, никому неведомое. В такие минуты Пауль не мешал ей, он уходил в компанию мужчин, где они играли в карты, курили, тянули коньяк.

Шел четвертый день путешествия.

Когда Дитрих об руку с Линдой появлялись в ресторане, на них невольно обращали внимание. Это была интересная пара: галантный, веселый, подтянутый Пауль и Линда, очаровательная в вечернем туалете, молчаливая и загадочная.

Вот и сейчас молодые люди вошли в салон, раскланиваясь с теми пассажирами, которых знали. Официант проводил их к свободному столику. Слышалась немецкая, шведская, даже французская речь, тихо играла музыка. Линда осматривала зал, вполголоса разговаривая со своим спутником. Пауль с улыбкой смотрел на нее. Она была просто восхитительна в черном шелковом платье с цветком на плече, красиво причесана, чуть поблескивали жемчужинки в ее ушках, прекрасные глаза-льдинки были холодны, даже когда она улыбалась. Но несмотря на некоторую замкнутость, держалась она непринужденно.

- Скоро конец нашему путешествию,- сказал Дитрих, чуть наклоняясь к ней.

- Оно было прекрасным,- ответила Линда.- Вы так много показали мне, Пауль.

- Вам еще предстоит увидеть много интересного. Швеция – страна с богатой историей, там есть что посмотреть.

-Добрый вечер. Разрешите к вам присоединиться,- раздался рядом мягкий мужской голос.

К столику подошла пара, женщина лет двадцати пяти и мужчина постарше, с которыми приходилось вместе обедать.

- Добрый вечер,- поднялся Пауль.- Мы ждем вас, присаживайтесь. Ваш малыш уже спит?

Линда знала, что супруги Кагельман плыли в Стокгольм. Женщина была шведкой. Ее мужа, немца, военного врача, призывали в армию, и она с четырехлетним сыном переезжала к родным.

- Завтра конец нашему путешествию,- как-то грустно сказал Кагельман.

- Вы побудете в Стокгольме? – спросил Дитрих.

- К сожалению, нет. Сразу же обратно. Сдам жену родителям, и