Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви - Эйси Джей Миллс

заснеженной дороге. Я ехал медленно, вглядываясь в белую кашу за лобовым стеклом, где голые ветви деревьев сгибались под тяжестью снега, рисуя призрачные силуэты вдоль трассы. В радиоприемнике играл какой-то старый рождественский хит, навевавший больше тоску, чем веселье. Знакомые ноты отдавались глухими толчками где-то в груди, усиливая пустоту за окном.

Я глубже утопил подбородок в воротник куртки, а навигатор тем временем пиликнул, сообщая о том, что до пункта назначения осталось десять миль. В груди росло странное ощущение – смесь тревоги и раздражения.

Встреча выпускников.

Уж не знал, кому в голову пришла столь «гениальная» идея собрать всех перед Рождеством в загородном доме в какой-то глуши. Да и до сих пор не понимал, зачем я согласился. В голове, как назло, всплыли лица некоторых одноклассников. А еще их насмешки, обращенные ко мне. О, ну и, конечно же, кличка, от которой хотелось стукнуться лбом о руль.

Грейсон-бейсболка.

Никогда не понимал, почему они прицепились именно к ней: это была самая обычная университетская кепка, доставшаяся мне от старшего брата. Кажется, на ней была эмблема колледжа – в общем, совершенно ничем не примечательная, прямо как и я сам. Помнится, каждый раз я натягивал ее чуть ли не на все лицо, будто это помогло бы мне скрыться и перестать слышать язвительные смешки со стороны «крутых» ребят. Но тогда это казалось самым настоящим спасением. Сейчас – напоминанием о том, каким я был: тихим и зажатым мальчишкой, съеживающимся от издевок таких, как Остин Брукс.

Остин…

Я сжал руль крепче, впиваясь в него ногтями. Если бы кто-то тогда сказал мне, что годы спустя я добровольно поеду на встречу, где может быть он… я бы громко рассмеялся.

Чтобы отвлечься, я начал мысленно репетировать грядущие разговоры. Расскажу первым делом про работу – про клевые проекты, которыми занимается моя команда, про командировки в Европу. Упомяну пару громких имен – невзначай. Хотя едва ли они знают кого-то, кроме Маска и Цукерберга… В любом случае улыбнусь так, будто все это мелочи.

Машина чуть качнулась на повороте, и я вернул внимание к дороге. Снег падал крупными, тяжелыми хлопьями.

Очень хотелось заехать в какое-нибудь кафе у шоссе, заказать себе горячий кофе, пиццу, а потом отправиться в мотель – сделать вид, что никакой встречи просто не было. Но что-то внутри упрямо толкало меня вперед, по построенному маршруту. Я должен был это сделать. Хотя бы ради того, чтобы самому увидеть: я изменился, Грейсон-бейсболка – в прошлом.

* * *

Дорога заканчивалась узкой тропой, заваленной свежим снегом. Я сбросил скорость до черепашьей и прищурился, вглядываясь сквозь размазывающийся дворниками налипший снег. Дом появился внезапно – за очередным поворотом, как декорация в рождественском фильме: двухэтажный, деревянный, с широким крыльцом и гирляндами на перилах. Свет огоньков едва пробивался сквозь плотный снегопад. Перед домом на стоянке была припаркована чья-то машина. Ее уже слегка припорошило снегом. Сердце неприятно сжалось. Значит, кто-то приехал первым.

Припарковавшись рядом, я выключил двигатель и остался сидеть, ощущая, как внутри нарастает мелкая дрожь. Если бы я приехал раньше, то успел бы осмотреться и немного освоиться, привыкнуть к этому месту. А теперь придется войти в кадр сразу, без репетиций и оттягивания неизбежного.

Я взял сумку с заднего сидения, вышел наружу и сразу поежился от ледяного ветра. Снег забивался за воротник, лип к волосам и перчаткам. Я быстро поднялся на крыльцо и взялся за ручку – дверь оказалась не запертой. Я толкнул ее плечом и вошел внутрь. На пороге меня обдало волной теплого воздуха с запахом дерева, хвои и чего-то сладкого, может, корицы или горячего шоколада. Быстро захлопнув дверь, я стряхнул снег со своих плеч. Сбоку, на старой вешалке, весела всего одна куртка. Под ней уже скопилась небольшая мокрая лужица от растаявшего снега – очередной знак, что я здесь не один. Я сжал ремень сумки чуть крепче и сделал пару шагов в глубь дома.

– Эй, кто там?

Я вздрогнул, как будто меня поймали на месте преступления. Голос был до боли знакомым, я узнал его мгновенно.

Остин Брукс.

Из-за угла показался он – все еще высокий и крепкий, да и держался так, словно ему принадлежал весь этот дом. Хотя стоило отметить, что в его походке не было той уверенной легкости, которую я помнил еще со школы.

Футболка прилипала к его телу, джинсы слегка потертые, а волосы растрепаны. Он остановился, оглядывая меня с ног до головы с таким видом, будто не мог решить, стоит ли вообще вспоминать меня.

– Ты кто? – спросил он, чуть нахмурившись.

Я выпрямился, чтобы казаться хоть немного выше и увереннее:

– Дилан Грейсон.

Пару секунд он просто смотрел на меня, а потом его губы расплылись в ухмылке.

– Да ладно… – Остин фыркнул, вытирая ладони о джинсы. – Грейсон-бейсболка? Серьезно?

Я напрягся. Промолчал, только кивнул.

– Черт, чувак, да тебя бы мать родная не узнала! – Он склонил голову к плечу.

– Жизнь идет, – попытался отшутиться я.

– Ну что ж… – лениво протянул Остин. – Проходи, раздевайся. Только растаявшим снегом тут не накапай.

Он еще раз окинул меня взглядом, в котором читалась все та же старая установка: я здесь свой, а ты – нет.

Я сбросил с плеч куртку, чувствуя, как снег начал таять, впитываясь в ткань моей рубашки холодными пятнами. Повесил ее на крючок рядом с другой – его курткой, на которой виднелся облупленный логотип автомастерской.

– Ты давно приехал? – спросил я, чтобы заполнить тишину.

– Минут тридцать назад, наверное, – неохотно ответил Остин из соседней комнаты. Голос у него был все еще низким, чуть хрипловатым. – Как раз успел разжечь камин, чтоб не подохнуть тут от холода.

Переобувшись в мягкие тапочки, я прошел в гостиную. Половицы под ногами глухо поскрипывали. Комната была просторной: серый каменный камин, сбоку от него лежали небрежно собранные поленья, широкий диван, несколько кресел и корзинка с пледами. В камине потрескивал огонь, отбрасывая на стены длинные рваные тени. Остин устроился в одном из кресел, вытянув ноги к огню. В руке он держал кружку, из которой вился слабый пар. Я не знал, куда себя деть, а потому присел на край дивана.

– И кто бы мог подумать – Грейсон выбрался из своего угла… – пробормотал себе под нос Остин. – Не думал, что ты осмелишься сюда явиться.

На моих щеках заиграли желваки. Я старался на него не смотреть, вместо этого пялился на огонь:

– Я так-то тоже. Но время меняет людей, знаешь ли. Я больше не тот, кем был