Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви - Эйси Джей Миллс

– Может, хватит тогда торчать тут? У камина будет потеплее!

– Разумная мысль, Грейсон-бейсболка! – Остин хлопнул меня по плечу. – Погнали.

В дом мы ввалились молча, стряхивая снег с курток. Пока Остин сбрасывал ботинки у входа, я направился на кухню. Там среди немногочисленных запасов я нашел старую банку с порошком горячего шоколада. Машинально поставил чайник с водой на плиту, чувствуя, как в груди, щемит от воспоминаний: так же мама заваривала горячий шоколад холодными вечерами, когда я возвращался домой после дополнительных занятий.

Через пару минут я вернулся в гостиную, держа в руках две кружки. Пар от них поднимался густыми вьющимися спиралями. Остин сидел у камина, подтянув колени к груди, и бездумно смотрел на огонь. Сейчас он не выглядел так вызывающе, как в школе. Я молча подсел рядом и протянул ему одну из кружек. Он удивленно вскинул брови, но взял, чуть принюхиваясь к содержимому.

– Спасибо, – пробурчал Остин, будто ему было неловко.

С минуту мы просто сидели, каждый сосредоточенный на своих мыслях. Никаких колкостей и тупых шуток одноклассник не выдавал – это подкупало. Я сделал глоток и посмотрел на него сквозь пар.

– Знаешь, – сказал я на выдохе, – ты всегда бесил меня в школе… Не потому, что ты был круче, а потому что тебе все давалось так легко… Ты ничего не делал – и все равно все тебя любили.

Остин покрутил кружку в руках, будто подбирая слова:

– Думаешь, это было легко?

Я пожал плечами.

Остин фыркнул.

– Мне тогда казалось, что я должен быть идеальным. Сильным. Веселым. Лидером, в конце концов. – Он замолчал на секунду. – И знаешь что? Я даже немного завидовал тебе.

Я поднял взгляд, застигнутый врасплох.

– Мне? – переспросил я.

– Ты не лез из кожи вон, чтобы кому-то понравиться. Сидел в своем углу и делал что хотел. Это бесило. Потому что я не мог себе этого позволить.

– Забавно, – пробормотал я, силясь вспомнить наши школьные годы. – А я всегда думал, что быть тобой – круто.

Остин скривился в усмешке:

– Не, братан. Совсем не круто.

Я рассмеялся – впервые за этот вечер легко и по-настоящему. Остин усмехнулся в ответ. На его лице больше не было того высокомерия и пренебрежения, как раньше.

И вдруг я понял: он сидит передо мной не как бывший задира, а как человек, который, как и я, просто хотел выжить в том хаосе, который мы называли школой.

– Знаешь, – задумчиво протянул Остин, – когда Стефани вкинула эту идею про встречу, я был уверен, что половина людей приедет просто покрасоваться и сказать, как у них все круто. Только в реальности… половина до сих пор живет с родителями. А другая половина прячет долги, как свои любовные связи. Понимаешь?

– Иногда кажется, что все просто отчаянно делают вид, что у них есть план.

Остин качнул кружку в руке, наблюдая за тем, как горячий шоколад плещется внутри.

– У меня, например, никакого плана нет. – Он дернул плечами. – Я только пару лет назад понял, что не знаю, чего хочу. – Он усмехнулся, глядя куда-то мимо меня. – В школе было проще. Главное – быть первым. Играть, побеждать, всем нравиться… а потом… все это заканчивается, и остаешься только ты сам. Без титулов и аплодисментов.

Я не мог не согласиться, а потому кивнул.

– После школы, – продолжил он, – я собирался поступить в колледж. Играть за университетскую команду. Но на последней игре порвал связки под коленом, и мечты на этом и закончились. А потом умер отец. – Остин сказал об этом ровно, почти без эмоций. – Инфаркт. Никто тогда этого не ожидал.

Он провел рукой по лицу.

– Он оставил мне свою мастерскую. Не стал ее продавать – хоть так могу быть к нему ближе. Так что… теперь я ремонтирую машины в городке, из которого всегда мечтал сбежать.

Он замолчал. Огонь играл бликами на его лице, делая Остина чуть старше, чем он был на самом деле.

– А я после школы пошел по «правильному пути». – Я цокнул языком, чувствуя горечь. – Университет, работа в офисе, строгий дресс-код и план на пять лет вперед. И через три года меня уволили. Просто заменили на кого-то подешевле. – Я покачал головой. – Мне было стыдно перед семьей и перед самим собой.

Остин медленно кивнул, словно понимал меня.

– Я ушел во фриланс, но в нем тоже есть свои минусы. Искать самому заказчиков муторно. И все время есть ощущение, что подвожу кого-то, что нужна стабильность…

Остин не удержался и громко выругался, чем меня немного позабавил.

– И знаешь, что еще? Я никак не могу найти себе кого-то. Как был в школе одиночкой, так и во взрослом мире не могу найти человека рядом. Я слишком закрытый. Не умею говорить и знакомиться – порой это убивает, потому что как-то страшно встречать старость в одиночестве.

– Черт, Грейсон. – Он покачал головой, пытаясь сдержать смешок. – А я все время думал, что ты среди нас главный счастливчик, который смог устроить свою жизнь!

Я рассмеялся – тихо и устало.

– А я думал, что ты был непобедимым.

Мы оба молча уставились в огонь. В этой тишине больше не было вражды, не было победителей, не было неудачников.

– Забавно, – тихо сказал Остин. – Может, если бы мы поговорили друг с другом нормально, все сложилось бы чуть иначе?

Я улыбнулся уголком рта.

– Может, но тогда мы и сами были другими. Глупыми и вспыльчивыми. Детьми.

Огонь лениво шевельнулся, осветив его усталое лицо.

– А сейчас?

– А сейчас… – Я посмотрел ему прямо в глаза. – Уже не так страшно.

Мы снова замолчали. В этой тишине было что-то новое. Спокойное и теплое.

В какой-то момент я понял: этой ночи было достаточно, чтобы начать все заново.

Познакомиться заново

Эйси Джей Миллс

«…Зимний бал семьи Грейвс запомнился всем отнюдь не великолепием танцующих пар и светским блеском, а очередным столкновением между сыновьями Юманс и Барнс, уже успевшим стать самым громким событием месяца. Если бы Шекспир творил в наши дни, эти два дома вполне могли бы послужить прообразами враждующих Монтекки и Капулетти. Уверены, наши читатели с нетерпением ждут объяснения причины этой ссоры, а ею стала современная Джульетта – Габриэлла Юманс, ставшая в минувшем году печально известным завоеванием Кристофера Барнса. По нашим источникам, Дэвид Юманс не смог сдержать эмоций в ответ на оскорбление чести сестры, что и привело к поединку…»

Разгневанный лорд Юманс бросил на столик свежий выпуск «Лондонского вестника»