Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви - Эйси Джей Миллс

ворс стоял колом. Отыскав в комоде стопку одеял, Дэвид раскинул их на полу и, сбросив с себя промокшие вещи, устроился перед камином, накинув одно из одеял на плечи.

– Нам следует исправить это. Не желаете ли познакомиться заново? – Дэвид похлопал по пустому месту рядом с собой.

Устроившись у камина, Кристофер протянул ему руку.

– Кристофер Барнс. Рад знакомству.

– Дэвид Юманс. Сочту за честь.

Юноши рассмеялись. Странный выдался день – отчасти глупый и сумбурный, но оставивший теплое воспоминание о дружбе, пришедшей со снегом и надвигающимися сумерками.

* * *

– Вы уверены, что с ними все будет в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась леди Барнс, рассматривая ночной пейзаж за окном.

– Не переживайте. Слуги сообщили, что они в охотничьем домике на территории поместья, – успокоила ее леди Юманс. – Будем надеяться, что этот день послужит началом крепкой дружбы.

Внезапно всех переполошил вскрик самой младшей Юманс:

– Звезда! Звезда упала!

Все дети бросились к окну, высматривая новую падающую звезду, но другой так и не последовало. А Леди Юманс, прижимая ободок чашки к губам, лишь загадочно улыбнулась.

– Полагаю, это значит «да»…

Этюд в красно-желтых тонах

Айрис Морган

– И еще. Твоя смерть разбила бы мне сердце.

– И что, по-твоему, я должен на это ответить?

– С Рождеством?

– Ты его ненавидишь.

– Да. Видимо, в пунше что-то было.

– Точно. Иди, выпей еще.

«Шерлок»

Экран рабочего монитора мигнул и торжественно погас. Оуэн озадаченно заморгал, не веря своему невезению, и на всякий случай подергал мышку. Ничего не изменилось. Оуэн выругался и почти физически ощутил, как разочарование скользнуло ему в желудок, скручиваясь там липким комом раздражения.

Свет, кстати, тоже погас. Оуэн не знал, вырубило ли электричество во всем полицейском участке, во всем районе или вообще во всем Лондоне. Ему было плевать. Пускай хоть все перемкнет, вместе с этими раздражающими гирляндами на окнах, позолоченным пафосом Оксфорд-стрит, каскадными огнями Карнаби и сияющими ангелами Вест-Энда.

Единственное, о чем Оуэн мог сейчас думать: он не успел сохраниться. Точку поставить в том трижды проклятом отчете, который заполнял несколько часов, успел, а вот сохраниться – нет. Ну твою-то, собственно, мать!

Вскочив, Оуэн запутался в проводных наушниках и со злостью швырнул их на стол. Выдохнул. Вышел в коридор, но на полпути в комнату отдыха понял, что оставил смартфон. Вернулся. Сунул его в карман, а затем стянул со спинки кресла потертую кожаную куртку и, накинув ее на плечи, снова вышел в коридор.

Хотелось курить, кофе и, возможно, застрелиться.

Последнее желание усилилось, когда до Оуэна дошло, что кофемашина в комнате отдыха тоже не работает. «Старушка» снабжала участок еще со времен динозавров. И пусть в ней западала пара кнопок, глючил датчик воды, да и кофе она варила откровенно дерьмовый, однако порой дерьмовый кофе – единственное, что сдерживает от нажатия на спусковой крючок.

К счастью или нет, британским полицейским не выдавали огнестрельное оружие. Официально – из идеологических соображений. Мол, отсутствие табельного заставляет горожан относиться к полицейским с большим доверием и бла-бла-бла. Полная фигня! Оуэн не был идиотом и прекрасно понимал, что настоящей причиной было сокращение бюджетирования.

Денег едва хватало на то, чтобы обеспечивать участки нормальным количеством служебных автомобилей. Что уж говорить о подготовке и обучении констеблей. Да половина его коллег даже пистолет в руках держать не умела, не то что стрелять!

Желание курить усилилось, и Оуэн рассеянно похлопал себя по карманам в надежде, что в куртке осталась страховочная пачка сигарет. Если, конечно, он не обнаружил ее там на прошлой неделе.

Вот уже полгода Оуэн пытался бросить курить, но получалось у него это с переменным успехом. То отстойная смена, то бесячие отчеты, то чересчур удачный поход в паб на выходных. Словом, множество самых достойных причин, чтобы отравиться никотином где-нибудь в подворотне. Но самой веской и самой неоспоримой из них были совместные дежурства с Рианнон Хантер.

Гиперактивная богатенькая девочка с южным акцентом, двухэтажной квартирой на Итон-сквер и дипломом Оксфорда смотрелась в их участке так же нелепо, как ее серебристый «МакЛарен» на парковке со служебными «Вольво». Рианнон вечно умничала там, где ее не просили, и до зубного скрежета раздражала своим жизнерадостным любопытством.

Сначала Оуэну было пофиг. Но с конца осени в управлении освободилась должность детектива-инспектора, и они с Рианнон оба на нее претендовали. Но если для Оуэна повышение гарантировало долгожданную прибавку к зарплате и путь в старшие инспекторы, то для Рианнон это было не более чем игрой. Ну и возможностью обзавестись серебристыми звездами с девизом ордена Бани[8] на погонах.

Оуэн твердо решил, что хрена с два он уступит этой избалованной принцессе свое место. Но шеф, будто в насмешку, почти каждую смену заставлял их дежурить вместе. И Оуэн понимал, что не вывозит.

Толкнув дверь, он вышел на улицу. На противоположной стороне горел свет, а значит, электричество вырубило не по всему городу. Что ж, видимо, рождественский конец света отменяется. Какая досада!

Оуэн хмыкнул и поглубже закутался в куртку – снаружи было по-зимнему ветрено. Снег не шел, но, казалось, еще немного, и начнется настоящая метель.

Он сбежал по ступенькам. Прошел мимо скромного рождественского дерева слева, которое без золотистых огоньков выглядело совсем уныло, и указателя «Новый Скотленд-Ярд» справа, который без подсветки выглядел еще более уныло, чем дерево.

Свернув за угол, Оуэн обошел темный аквариум центральной витрины участка, прислонился к стене и чиркнул зажигалкой, неторопливо затягиваясь. Вообще-то курение в общественных местах было запрещено, но раз свет по эту сторону набережной не горел, а камеры не работали, то почему бы не воспользоваться моментом?

Однако стоило Оуэну выпустить первое облачко дыма, как свет в витрине мигнул и загорелся ровным голубоватым сиянием. Миг – и темнота исчезла, а перед Оуэном предстал суровый вид сэра Роберта Пиля[9], белоснежный мраморный бюст которого осуждающе смотрел на него из-за стекла.

Статуй Оуэн не боялся. Но все равно нервно закашлялся и торопливо затушил сигарету. Вскоре улица озарилась яркими вечерними огнями, а в кармане завибрировал мобильник.

– Эванс! – Голос Рианнон звучал с удивленным восторгом и ноткой того самого утонченного высокомерия, присущего всем выпускникам частных школ. – Ты там что, умер?

– К сожалению, нет, – поморщился Оуэн, прислонившись затылком к холодному стеклу витрины. – Но это входит в мои планы на ближайший вечер.

– Ха-ха, очень смешно. – Он не видел ее лица, но почему-то с легкостью представил,